Хранящие тепло

Лагутина Елена

— Пойми, мне не хочется выглядеть акулой. А именно акулой я и буду выглядеть, если буду одна. Машка просто осатанеет, ей кусок в горло не полезет, если я буду сидеть рядом с ее распрекрасным Федором. Она ведь все знает про его творческую натуру. Свет потушат, начнутся танцы — они это любят, знаешь. Не хуже твоих пятнадцатилетних. Топтание на месте с поцелуями и раздеванием. Проходили уже. А если со мной будешь ты, мне не будет так скучно. Мне никогда не бывает с тобой скучно, Сашка, ты ведь знаешь. Еще с тех пор, как мы на первом курсе случайно за одну парту сели, помнишь?

Ну, пожалуйста, пойдем со мной!

— Кристина…

— Ну что тебе стоит, бог ты мой! На один этаж вверх подняться, не сломаешься!

— Я не знаю, насколько это удобно. Меня ведь не приглашали…

— А я, по-твоему, чем сейчас занимаюсь? — возмутилась Кристина, — Я тебя что, не приглашаю?

— Ты — это ты, — весомо возразила Саша.

— Это одно и то же. Я скажу, что приду с подругой. Они будут очень рады, во всяком случае, им будет все равно. А мне не будет скучно, и я не буду выглядеть акулой, потому что все время буду сидеть рядом с тобой и общаться только с тобой, и танцевать только с тобой буду! — выпалила Кристина почти на одном дыхании.

— Надеюсь, ты меня раздевать не будешь, — рассмеялась Саша.

— Не буду. Клянусь, — торжественно пообещала Кристина, — ну так как?

Саша остановила взгляд на синей тетрадке, сердце больно сжалось. «Завтра», — подумала она с тоской.

— Саш! — окликнула ее Кристина, — спишь, что ли?

— Практически, — подавляя зевоту, ответила Саша. — Да ладно, черт с тобой. Поднимусь. Не сломаюсь же, на самом деле…

Кристина дала отбой в полном восторге. А Саша, устало опустившись на кровать, долго лежала без сна, мысленно перебирая в сознании детали предстоящего завтра урока литературы и очередного поединка с парнем, уже давно прекратившим попытки достучаться в закрытое окно.

Наступающее утро показалось Денису хмурым. Впрочем, в последнее время даже солнечное утро казалось ему хмурым. Вечная слякоть на дорогах раздражала. Но больше всего раздражала и злила эта затянувшаяся полоса проигрышей. Еще пять-шесть таких вот «удачных» игр, и можно смело распрощаться с мечтой о следующем сезоне в высшей лиге. А там опять пойдет — Красный Кут, Балаково, Пенза… «Красные Текстильщики» и «Заводчане». Только грязь собирать на дорогах провинции и травмировать ноги на полях, покрытых колдобинами, почти без травы. Никакой тебе Москвы, никаких международных турниров. Зарплату, соответственно, урежут как минимум в два раза. Взлетел «Сокол», да только падать оказалось слишком больно… Почему так? Даже осень, его любимое время года, в этот раз не дарит той радости и ощущения вечной свободы, вечного полета.

— Дэ-эн, — раздалось протяжно у него над ухом, — я хочу кофе…

— Ну так пойди и налей.

Денис даже сам на мгновение опешил от собственной грубости. Девушка провела с ним ночь, вернее, пару ночей — это, конечно, не обязывает его на ней жениться, но элементарную вежливость все же нужно соблюдать. Он покосился на Жанну краем глаза, но та оставалась непроницаемой. Все то же выражение безоблачного счастья и беспросветной лени на красивом лице.

— Мне лень, — сказала она и потянулась.

— Мне

тоже, — искреннее ответил Денис и поднялся с постели, — но, так и быть, налью.

Таким образом он собирался исправить собственную оплошность. К тому же, подниматься с постели все равно пришлось бы. Через два часа у него тренировка — нужно было еще успеть добраться до стадиона, который находился в противоположном конце города. Кофе и ему не помешает.

Когда спустя несколько минут Денис вернулся в комнату, Жанна стояла у окна в черном кружевном белье, красиво изогнувшись и откинув на спину длинные и густые красновато — каштановые волосы.

— Ваш кофе, мадам, — произнес Денис без эмоций и поставил поднос на столик между креслами.

Жанна промурлыкала что-то невнятное, а потом позвала его:

— Иди сюда. Ну, скорее же!

— Зачем? — немного настороженно поинтересовался Денис, не исключая возможности сексуальной атаки, которая сейчас, перед тренировкой, была ему явно ни к чему.

— Ну иди! Покажу чего!

Денис подошел ближе и проследил за направлением ее пальца в тонком золотом ободке.

— Смотри, какая классная машина! Это, кажется, шестисотый…

— О, боже, — раздражено выдохнул Денис.

Жанна удивленно вскинула брови, не понимая его реакции.

— Послушай, мне вот что интересно… — Денис отошел в сторону и с неподдельным любопытством разглядывал Жанну, слово видел в первый раз. — Вот если бы… Нет, ты представь. Попробуй представить себе на минуту, что ты ослепла. Что ты — слепая.

— Зачем? — Жанна была немного испугана. — Я же…

— Ну, попробуй, — нетерпеливо перебил он, — попробуй. А теперь представь, что тебе дали возможность увидеть мир. Что тебе подарили всего лишь несколько минут… Скажем, пять или десять, в течение которых ты можешь видеть. Потом у тебя снова отнимут эту способность, но эти пять минут… На что бы ты стала смотреть, скажи?

Денис и сам закрыл глаза, пытаясь представить себя в подобной ситуации. Неужели он, как последний идиот, уставился бы на женские ноги, проходящие в этот момент мимо него? Конечно, нет. Он стал бы смотреть на осень. На листья — желтые, красные, грязно-зеленые, которые кружатся в прозрачно-голубом небе. Он стал бы смотреть на осень. А Жанна?

— Я… — она распахнула глаза, словно очнувшись от долго сна. — Конечно, это глупо — пялиться на машины, даже самые крутые. Наверное… я стала бы смотреть на тебя.

— На меня?! — Денис опешил от неожиданности. «Она с ума сошла, что ли?» — подумал он, снова вглядываясь в Жанну. — Но почему?

— Не знаю, — она улыбнулась. — Ты очень красивый. Ты мне нравишься…

— О, боже! — снова выдохнул Денис и безнадежно махнул рукой. Напрасно он затеял этот эксперимент. Было заранее понятно, что ничего интересного не получится. В конце концов, девчонке еще двадцати лет не исполнилось. Может быть, она и правда не видела в жизни ничего более красивого! Просто потому, что не знала пока, как это просто — увидеть самое главное. Ее интересуют красивые тачки, красивые шмотки, а высшим проявлением прекрасного она элементарно считает красивого мужика. Вот тебе и весь сказ!