Хранительница
Шрифт:
– Не положено тёмным, - началось всё сначала.
Администратор, не успев сделать пару шагов, оглянулся.
– Этих на выход и не мешкайте, - махнул он рукой в сторону наших мальчиков.
Мать всхлипнула, вырвалась и подбежала к Ротмиру, где, уже не сдерживаясь, начала поливать слезами его рубаху. Вечер был безнадёжно испорчен.
Беляк недоумённо переводил взгляд с одного на другого, и я видела, как мы падаем в его глазах, ведь это мезальянс, чтоб светлые с чернью. Губы мужчины скривились,
– Мы вынуждены вам отказать в обслуживании, для таких как вы есть свои заведения, соответствующие вашему статусу. Просим больше не показываться. «Светлый путь» не для вас, иначе я буду вынужден сообщить, куда следует, о нарушении наших прав.
– Вы понимаете, что сейчас оскорбили семью магов? – не поверила я своим ушам.
– Это угроза? – перешёл на фальцет блондинос.
– Нет, что вы, просто констатация фактов, - ёрничала я, соображая, как срулить отсюда, не потеряв марку.
Бросив это неблагодарное занятие (пусть думает, у кого голова большая), развернулась к семье.
– Все за мной, найдём повеселее местечко, в этом склепе даже мухи от скуки дохнут, а у нас вечеринка намечается, - растянула губы в улыбке. Ротмир, казалось, только этого и ждал. Схватил в охапку мать и направился к выходу.
– Советую не возвращаться к нам, - не унимался администратор, идя за нами и всем своим видом показывая, что выиграл битву.
– Ноги моей больше не будет в вашем заведении, - парировала я, притормаживая немного, чтобы мужчина понервничал.
– По крайней мере, пока не сменится политика и владелец.
– Ха. Этому не бывать никогда. Мы первые в городе и единственные.
– Как вы не понимаете, свет тоже бывает разным, - попыталась ещё раз донести до него свою мысль. – Вы пропускаете по внешности, но внутри половина ваших посетителей гнилые, чёрные. Нельзя же так, - вырвалось у меня с болью изнутри.
– Не тебе меня учить, - ехидно осадили. – Открывай свой и корми всякую шваль и бедноту.
– Битва проиграна, но не война, - вздохнула я с сожалением о несправедливости мира.
Ротмир уже поймал извозчика, и мы загрузились. Блондин же до последнего стоял на крыльце и, не сводя с нас глаз, бухтел. Весь смысл словоизлияний можно было передать одной фразой: «Ходят тут всякие».
На душе было пакостно, и гадко, будто облили дерьмом. Все молчали и только мама иногда всхлипывала. Нужно было сказать кучеру, куда ехать, но никто не изъявлял такого желания.
«Нет, никто не испортит нам вечер», - приняла я для себя решение.
– Уважаемый, - обратилась я к извозчику, развернувшись, похлопав его по плечу.
Тот немного ошалел от такого обращения, но быстро очухавшись, спросил: «Куда Вас отвезти, господа хорошие?»
– Туда где весело, хорошо кормят и можно потанцевать, -
– Кхм. А эта ресторация чем не угодила таким красивым девушкам, - прищурившись ухмыльнулся он.
– Ой! Да это тухлое болото? Я вас умоляю! Весь вечер смотреть на кривые рожи светлых? – включила я Сару. – Не удивлюсь, если завтра всё плесенью покроется, уже сегодня вонь стояла несусветная.
Отец оторвался от матери и, прищурившись, строго глянул на меня, понимая, что я такое отношение не стерплю и уже замыслила что-то недоброе по отношению к той забегаловке.
Его взгляды не пробили мою броню, и язык продолжал молоть всякую чушь.
– Хотя, может и не плесенью там пахло, но точно чем-то пропавшим, - пошла на попятный я.
Кучер весь подобрался, понимая, что здесь и сейчас получает новость из первых уст так сказать, которую ещё никто не знает.
– Представляете! – перешла на заговорщический шепот. – Мне говорили, что в таких закрытых заведениях едят даже пропавшие яйца, только что вылупившихся цыплят, полностью, и жареных тараканов. Это считается деликатесом, - протянула я, округляя глаза якобы от ужаса, и стараясь не засмеяться.
На лицах всех был написан шок, сменившийся брезгливостью.
– Настоящих тараканов? – прошептал Ивар.
– Ага. Это ж как нам повезло сегодня, а то представьте, подали бы нам какое-нибудь утончённое блюдо, типа сырых рыбьих глаз на палочке и пришлось бы, есть, чтобы не ударить в грязь лицом.
– Ого, - Карл тоже был впечатлён этой кухней. – А что ещё едят светлые? – его глаза загорелись.
– Лягушачьи лапки, улитки, пророщенные зёрна, - вспоминала я высокую кухню прошлой жизни.
Наступила минута молчания. Первым отмер кучер.
– Я как-то в детстве на спор с друзьями съел червяка, ужасный вкус, скажу я вам.
– Вы что? Его раскусили? – не поверила я своим ушам.
– Да, а не надо было?
– Конечно не надо. Можно было просто проглотить и пускай желудок дальше сам переваривает, - давала я мастер-класс по поеданию ползучих гадов.
Расширившиеся глаза и отвисшие челюсти родни послужили для меня своеобразным стоп сигналом. «Куда тебя несёт родная!»
– Ты тоже глотала червя? – не унимался Ивар.
«Да что б тебя».
– Не на спор. На слабо. Я же девчонка, значит, не смогу. Вот и показала, что смогла, - призналась скрепя сердце.
– Как много мы о тебе не знаем, - прошептала Элеонора.
– Может, уже поедем? А? – попыталась я закруглить эту тему.
– Вам точно туда надо? Это место не для нежных и светлых барышень, - попытался отговорить нас мужчина.
Но нет, русские не сдаются! Сказала веселиться, значит веселиться.