Хранительница искры

Риз Лаванда

— О, мне так её не хватает, её мудрости, кротости и терпения, — выдохнула Мидэя, рухнув на колени, но заботливые руки Старшей Матери, которыми действовало пламя, усадили Мидэю обратно.

— В тебе есть куда большее, решимость и сила, которая теперь так необходима. Отвага, смелость и упрямство. Ты сделала всё верно.

— Тогда я хочу получить ответ на вопрос, который бередит мне душу сильнее всего. Почему за правду, за добро и за свет, должны гибнуть живые создания? Почему борьба света и тьмы стоит на смертях?

Образ Старшей Матери, тихо вздохнув, присел рядом, взяв её за руку:

—

Эта борьба кипит с начала сотворения мира и по сей день, и будет продолжаться после, потому что только так, живые создания видят разницу между светом и тьмой, между добром и злом, любовью и ненавистью, гневом и радостью. Павшие за свет, освещают своей жертвой, своим подвигом будущее тех, кого они защищали. Их поступки учат следующие поколения, как поступать правильно, какие цели верны. Жертвы во имя добра рождают новых героев, защитников, которым есть на кого ровняться, с кого брать пример, чтобы отстаивать свою правду и оберегать слабых и невинных. Создания, погибшие в правом деле, полёгшие в боях за светлую сторону, на самом деле не погибают — они остаются в сердцах, в памяти, в истории этого мира, как маяки, как ориентиры, укрепляющие дух выжившим и победившим. Тьма не раз делала попытки истребить свет окончательно. Это очередная мощная атака. Затем зло заляжет зализывать раны, взращивать своих приспешников и готовиться к следующей битве. Наместник Ходрока, поводырь морока впитал в себя слишком много тьмы, его душа черна и полна ярости. За эти годы в мире созрело множество тёмных душ и они жаждут прийти ко власти. К границам Фараса будет стянуто много павших и слабых духом, поверивших заверениям тёмных, одурманенных мороком, считающих, что они пришли биться за святое, обманутые и обиженные. В подобных битвах мир очищается, Мидэя. В городах и поселениях всё равно останутся мужчины, женщины и дети, которые продолжат жить и размножаться, но уже без давления тьмы. И я не оставлю вас без своей защиты, как вы не оставили меня.

Она лишь на секунду отвлеклась на открывшуюся дверь, но этого хватило, чтобы образ Святой Матери растворился в воздухе. Но священный Аввин не ушёл, его сердце мощно трепетало в маленькой лампадке, висевшей на её шее.

— Ах, вот ты где! Я тебе повсюду ищу! — бросил Данат. От него веяло свежестью и его улыбка тут же вдохнула в неё силы. — Я написал и отправил послания с гонцами во все княжества, во все пределы. Что я ещё могу для тебя сделать?

— Спрятаться со мной в купальне, — с лукавством улыбнулась Мидэя.

— О, на такие подвиги ради тебя я всегда готов! — сверкнули ей в ответ синие глаза. — Красивая ты, дух щемит, от мысли, что ты моя. Я как только тебя увидел … ни вздохнуть, ни выдохнуть не мог, пока ты на меня таращилась, позабыв о почтении. Ещё тогда понял, что добьюсь. Вот только не думал, что полюблю…

— Авалатуя! — бросила Мидэя и двери в купальню закрылись на замок. — Сайва борн, — и вода в широком чане стала горячей. — Какое-то время нас не найдут и не побеспокоят, — прошептала она, с упоением целуя своего строптивого, но в её руках такого ласкового князя. — Мир подождёт.

Они и не торопились, нежась в воде и в объятьях друг друга. Поцелуи сменяли свои оттенки, прикосновения напор, дыхание меняло частоту, а стоны ноты. Для любви

всегда найдётся место даже в самые смутные времена. А любовь этих двоих была предначертана ещё задолго до их рождения, потому что выпавшие испытания выносят либо истинно верующие, либо истинно любящие. Мидэя и Данат оказались истинно любящими.

— Князь, там к тебе гонец с депешей! — первым им попался Росс. — А ещё в стане оборотней мировая драка!

— Я разберусь с депешей! — бросил Данат.

— А я с дракой! — бросила Мидэя, ускоряя шаг.

Рыки, улюлюканья и подзадоривающие свисты были слышны за целую версту! Даже кое-кто из эльфов отправился поглазеть на это представление. Огромная толпа вольверинов собралась в круг, в центре которого неистово дрались Ахилл и Станис.

— Что здесь происходит во имя Великого Духа? — воскликнула она.

— Дикие нравы, — ответил ей один из эльфийских воинов, пожимая плечами. И только Мидэя собралась остановить драку, воспользовавшись даром, как её за руку схватила молодая женщина.

— Стой! Никакой магии! — сверкнула глазами вольверинка. — Я супруга вожака Станиса и я знаю, что говорю. Драка должна закончиться честно, победой одного из них, тогда спор разрешится. Они бьются не на смерть. Поэтому не мешай, фрэя!

— За что они хоть так остервенело метелят другу друга? — возмутилась Мидэя.

— Из-за женщины. Ахилл привёл в свой шатёр человеческую девушку с ребёнком! И Ахилл отстаивает на это своё право!

— О, тогда Ахилл победит, нечего тут больше делать, — успокоившись, махнула рукой Мидэя, спеша обратно в сторону замка.

— Я получил целое гневное письмо от своего дядюшки короля Эрии, Филиппа, — играя желваками, бросил Данат, лишь она вошла в зал. — Я, видите ли, должен немедленно открыть границы княжества и выдать укрывающихся здесь ведьм, а сам немедленно явиться ко двору. Он посылает свои войска, которые очистят эту территорию от скверны! Чтоб ему пусто было! Мразь трусливая! — скомкав послание, князь в сердцах отшвырнул его в сторону. — Этот престарелый похотливый недоносок ультиматумы мне собрался ставить!

— Отряды короля Филиппа не войдут, — нахмурилась Мидэя, — И вот тогда, наместник Ходрока нашепчет всем о священной войне, стягивая морок к нашим границам. Нужно ждать. Пусть сползутся все тёмные души. Бой начнётся, когда магическая кольчуга, накинутая на Фарас не выдержит и лопнет.

— Скорей бы уж, ждать страшно неохота, — протянул Бродерик. — Руки так и чешутся.

— А я сплю и вижу, какую мы опосля свадьбу закатим, — мечтательно протянул Винс. — Я чтоб вы знали, тоже жениться удумал. Осяду, делом займусь. Ты мне, князь, обещал надел земли.

— А я в родные места наведаюсь, маменьке поклонюсь, — заложив руку за голову, проговорил Хезер.

— А я за какой-нибудь эльфийкой приударю, — улыбнулся Ринат. — Такие красотки — слюна течёт.

— Она у тебя завсегда течёт, как юбку какую заприметит! — заржали Фин с Дюком. — Точно у пса бешенного. Что бы нового придумал!

— Погостите, прокатитесь, слюни оботрёте и сюда обратно вернётесь! — строгим серьёзным тоном заявил им Данат, которому было вовсе не до шуток. — Мы поклялись оберегать святыню! Вы будете нужны мне в Фарасе, тут дел по горло.