Хранительница искры
Шрифт:
— Мне священное пламя без надобности. Но я буду говорить лишь с хранительницей. Путь мы проделали неблизкий. Так что с вашего позволения мы пока обождём и понаблюдаем, — спокойно, но упрямо заявил морской владыка.
А Мидэя до сих пор молчала лишь потому, что растерялась от такой исключительной почести — ведь морские владыки собственной персоной на сушу являлись очень и очень редко. И её мысли озвучила Давия, женщина вожак:
— Видно вас пригнало сильное отчаянье, — задумчиво протянула она.
— Хорошо, дадим нашим морским гостям отдышаться и вернёмся к официальным условиям договора, — наконец
Переговоры длились долго, а благодаря вольверинам местами даже с жаркими спорами, пока, наконец три стороны не пришли к единодушному согласию, скрепив союз словом, кровью и магией.
Разошлись лишь глубокой ночью.
— С этого дня проходы на земли эльфов будут оставаться открытыми, — проговорил Авьен, — В случае любой тревоги наши отряды явятся незамедлительно, — не удержавшись, эльфийский принц коснулся живота Мидэи.
— А ты мог бы не щупать мою невесту? — скрипнул зубами Данат.
— Я щупаю свою, — усмехнулся тот.
— Я могу его обматерить, это ведь не будет считаться нарушением условий договора?
— Лучше вам научиться ладить друг с другом. Меня ждут наши морские гости. Я уведу их в крыло занимаемое ведуньями, где мы их и выслушаем.
— То есть, до утра тебя не ждать? — нахмурился Данат, вмиг позабыв о стычке с эльфом.
— В мыслях я всегда с тобой, — улыбнулась ему Мидэя. — Ты должен чувствовать меня в своей груди, — коснулась она своего сердца.
Глава 17
— Мой народ разбит, тысячи убитых и искалеченных, воды стали мутными от крови, — продолжал свой рассказ Ингуш. — Наши предсказатели видят грядущее слишком размыто, а морским ведьмам хватает сил лишь придать нам подобие людское, чтобы выйти на сушу. Я желаю вернуть в наши угодья прежний покой и процветание, положить конец этой войне. И есть только один способ — турнир. Мы бросим вызов, и победителю достанется вся власть в морских пределах. Я выставлю на бой своего сына Пратта, и в этом турнире он должен выиграть во чтобы то ни стало. А вы, я уверен, можете придумать способ.
— Способ есть, — тихо ответила Мидэя, переглянувшись с ведуньями.
— Если мы победим — морская раса встанет на вашу сторону.
— Что морю до света? Вы живёте в глубинах, куда даже не проникает солнце, вам нет дела до созданий и их страстей на суше, — подала голос Урсула, размышляя, как и остальные сёстры. — Уж простите, что мы не верим в ваше искренне желание нам помочь. Союза вы сторонитесь. Но мы можем обязать вас это сделать.
— Это неправда, — поднял голову Пратт, доселе не издавший ни звука. Аквамарин в его глазах пронзал словно насквозь. Он был молод и полон сил и, по всей видимости, разделял стремления своего отца. — Что нам нет дела. Мы наблюдаем за жизнью на суше, за сменой года, когда весна сменяет зиму, а осень лето, за рыбаками, выходящими в море, за небесными светилами, которые падают за морской край. Да, мы живём в глубинах, но от тьмы воды становятся холодными, мутными и зловонными, и мне это не по душе.
— Тогда сделаем вот что, — решительно поднялась Мидэя на ноги. — Мы заговорим тебя, Пратт, спрятав твою жизнь в твою сестру. Тебя будут считать
— Ведь сёстры света не творят зла и не идут на убийства, — хмыкнул Ингуш. — Забрав наши жизни — вы шагнёте на тёмную сторону.
— А я и не стану вас убивать — вы мгновенно уснёте на сотни лет, пока ваши тела не погребёт толстый слой ила, — с вызовом улыбнулась ему Мидэя. — Так что, морской владыка, мы договорились? Все согласны? Учтите, никто не сможет снять этот заговор, только те, кто его наложил.
— Я согласен, — кивнул Пратт. — Я готов биться и победить.
— Если этим я спасу отца и брата, я тоже согласна, — произнесла Эль.
— Как видишь, мы принимаем твоё предложение, хранительница, — протянул ей руку Ингуш. — Возьми мою кровь.
— Они придут, ты не оставила им выбора, — медленно идя с ней об руку, проронила Урсула. — Этот ритуал вымотал все мои силы. Хочу проспать дня три. Ты видела, какое сильное тело у этого Пратта, какие мышцы и ручищи? Когда он обнажился я так и ахнула.
— А я думала, тебе Лионель нравится? — устало пробормотала Мидэя.
— Нравится, — мечтательно вздохнула Урсула. — Зачем мне огромные ручищи морского демона? Лионель милый, он герой. Ты ведь не будешь против?
— Конечно нет, я буду только рада, если ты согреешь и заполонишь его сердце. Влюблённый воин — уже заговорён своей любовью, которая делает его неуязвимым в бою. По мне так пусть бы они все влюбились, мечтая выжить, чтобы упасть в объятья любимой. …Я вижу видения, Урсула, и они меня гнетут.
— Твоё бремя тяжело, близость с пламенем позволяет тебе видеть грядущее без прикрас. Я если честно боюсь смотреть, хотя у меня есть дар предвидения. Не хочу знать, что меня ждёт. Но уже скоро. Красный ореол вокруг луны недобрый знак. Пойду ка лучше разыщу Лионеля, а выспаться на старости лет успею.
…Мидэя так устала, что у неё хватило сил лишь сесть и сидеть, понуро опустив голову, укрывшись в их с Данатом личных покоях.
— Ты измучилась, дитя моё, — услышав голос покойной Старшей Матери, Мидэя ошеломлённо вскинула голову, глядя на такой знакомый образ. — В таком обличье тебе ведь будет беседовать со мной куда приятней? Я чувствую, что тебя терзают многие вопросы, Мидэя.
Но она пока была не в силах вымолвить и слова. Мидэя читала в священных манускриптах, что животворящее божественное пламя может являться в различных образах. И то, что перед ней сейчас стоял сам священный Аввин — на миг ввело её в ступор.