Хранительница искры

Риз Лаванда

— Что стряслось-то уже? Я ведь отлучилась совсем ненадолго? — проходя через двор, Мидэя бросила обеспокоенный взгляд, выискивая глазами пятнадцатилетнего сына. — Айдар на месте, вон снова рубится в шутку на мечах со своей ватагой.

— Не с мальцом. Сейчас сама всё узнаешь, — пожала губы Милка.

На кухне, теребя свои длинные прекрасные светлые локоны, рыдала Ариана. Недавно ей исполнилось семнадцать и с того самого дня, Мидэя стала замечать печаль в глазах дочери.

— Свет очей моих, что тебя расстроило? — опустилась

она рядом с плачущей девушкой.

— Кажется, … я … влюбилась, — всхлипывая, выдавила Арина.

— Ну, это в порядке вещей для молодой девицы, — улыбнулась Мидэя. — В кого же можно узнать?

— В … Ричарда!

Мидэя вскинула испуганный взгляд на Милку и та в ужасе округлила свой единственный глаз. Быстро коснувшись висевшего на её шее медальона, Мидэя резко бросила слова заклинания и Ариана провалилась в сон.

— Преимущество того, что я хранительница, а моя связь с дочерью позволяет мне перенимать её дар, — пояснила она Милке. — Но ты права, это беда, нам только проблем с эльфами не хватало! Как её вообще угораздило влюбиться в Ричарда, когда она предназначена Авьену?! Ричард ведь всего пару дней погостил с Ахиллом и уехал.

— Вот и я об этом, я как услыхала от неё, чуть по стенке не сползла.

— Тихонько окликни Титора, а сама пока вещи её собери. Придётся призвать эльфов. Действуем тихо, без шума, и будем молиться, чтобы Данат раньше времени с охоты не вернулся.

Через время, из дверей вышел Титор, осторожно неся на руках спящую Ариану, следом за ним шла Мидэя, таща объёмную сумку с нарядами дочери, под прикрытием магического щита, они незамеченными пробрались к открывшемуся проходу на эльфийские земли. Где тут же нос к носу столкнулись с Авьеном.

— И как это понимать? — возмутился эльфийский принц, отбирая у Титора бесчувственную девушку.

— Моя дочь влюбилась не в того парня, мы опоздали. Но если ты скажешь, что расторгаешь наш договор, мы незамедлительно покинем твои земли, — запыхавшись, выдавила Мидэя.

— Ты убить меня этим хочешь? Это злая шутка такая? — зашипел Авьен. — Я столько лет ждал! Я люблю её! А всё твой муж виноват, когда заявил, что отдаст Ариану только в её восемнадцатилетие!

— Поздно теперь друг на друга кивать, шипеть да руками размахивать. Нужно придумать, что делать будем! — нахмурилась Мидэя, следуя за эльфами.

Длинные ресницы Арианы пару раз дрогнули, и она проснулась, удивлённо уставившись на мать.

— Мама? Это эльфийский замок? … Ничего не понимаю. Я не чувствую своего дара. Что происходит? — села она на ложе, растеряно оглядываясь. В выделенных им покоях они были одни, Мидэя взяв дочь за руку, внимательно и не без тревоги заглянула ей в глаза.

— Послушай меня очень внимательно, любовь моя. Ты знаешь историю о моей встрече с твоим отцом, о священном пламени, о битве за свет, о союзе трёх рас, о наших добрых друзьях, обо всех и каждом. Но кое-что

мы от тебя скрыли. Ребёнком тебе это было знать не обязательно. Ричард не твоя судьба, Ариана. Его ждут иные горизонты, если бы ты прибегла к своему дару, ты бы это поняла, но ты вспыхнула симпатией и вот уже сердечко моей глупышки ничего не хочет знать, только бредить весёлым балагуром.

— А ты, значит, знаешь, кто мне предназначен? Или ты сама за меня всё решила? — насупилась Ариана, внешне так похожая на свою мать.

— Ещё до твоего рождения я увидела твою судьбу в видении, — улыбнулась Мидэя. — И как мать, любящая своё дитя, я желаю тебе лишь счастья. … В той битве эльфы дрались и умирали не только за священное пламя, но и за тебя, Ариана.

— Значит, эльфы поставили тебе такое условие и ты согласилась? — заморгала Ариана, не то растеряно, не то собираясь расплакаться.

— Согласилась. Иначе тогда победы нам было не видать, и ни тебя, ни меня уже давно не было бы в живых.

— Это Авьен? — подняла она на мать потемневшие глаза.

— Дай ему шанс, дорогая, — Мидэя погладила дочь по щеке. — Ты останешься здесь, какое-то время погостишь у эльфов, и мы посмотрим, что из этого получится.

— Я ему так просто не дамся, ему придётся добиваться моего расположения, — вздёрнула подбородок Ариана.

— Думаю, он и не рассчитывает на лёгкую победу, к его сожалению, характер тебе достался от отца, — улыбнулась Мидэя.

— А папа знает?

— О, да. Твой отец много лет пытался ужиться с мыслью, что его внуки скорее всего будут эльфами. Ты не сердишься на меня?

— Не знаю. … Нет. Как я могу, если я тебя люблю. …Но дар мой верни!

— Ох, боюсь, что с ним ты совсем замучаешь бедного Авьена, — вздохнула Мидэя. — Но ты ведь помнишь, что он один из самых сильных магов и один из самых красивых эльфийских мужчин? — шепнула она, подмигнув дочери.

В Фарас Мидэе пришлось вернуться лишь через два дня, и только после того, как она лично убедилась, что Ариана уже не рычит на Авьена, а слушает того с улыбкой, игриво накручивая локон на пальчик.

— Ты отдала ему нашу дочь? — встретил её Данат, и его смоляная бровь вопросительно полезла на лоб.

— Я всё тебе расскажу, но Авьену уже можно посочувствовать, потому что добиться сердца твоей обожаемой бесовки ему будет непросто, — обняла мужа Мидэя.

— А может, он через три дня нам её обратно притащит, да ещё и приплатит, чтобы мы её забрали? — фыркнул Айдар, получив лёгкий подзатыльник от отца.

— Почему они оба характером пошли в тебя? — развела руками Мидэя.

— Любовь моя, что ты, да они же оба вылитые ты! — недоумевал Данат, пряча во взгляде лукавые искры. — Такие же вздорные, упрямые и очаровательные кикиморята, как их мать! Но я в них и в тебе души не чаю!

— И почему я тебя так сильно люблю, — покачала головой Мидэя.