Хранители
Шрифт:
– Ты еще здесь? – сказал Майк. – Я думал, что не застану тебя.
«Неужели он разочарован?», – подумал Роб. Ведь для Майка побег Роба тоже стал бы избавлением от хлопот.
– Да, – кивнул Роб.
– Нам надо поговорить, – сказала мама Майка.
Теперь, при ярком свете, Роб мог разглядеть ее лучше. У нее было строгое лицо, с уже заметными морщинками, внимательные карие глаза, чуть длинноватый прямой нос, на правой щеке – родинка. Темно-голубой костюм покроем немногим отличался от того, в котором Роб увидел ее в первый раз. От нее исходил дразнящий аромат духов.
– Все
– Хорошо, – выговорил он, стараясь не выдавать обиды. – Я уйду.
– Куда уйдешь?
– Куда-нибудь. Ничего, проживу.
– Ты еще ребенок, – сказала она. – Даже младше Майка, как мне кажется. Идти тебе некуда. Мы живем в цивилизованном обществе, и люди должны соответствовать ему. Самое лучшее для тебя – вернуться домой, в Урбанс.
Роб покачал головой:
– Нет.
– Я хотела выдать тебя, – вдруг сказала она. – Для твоей же пользы. Я понимаю, тебе жилось несладко. Но проблемы есть у всех и везде. Ты приспособишься, привыкнешь в конце концов. Нам всем приходится приспосабливаться.
Он молчал. Еще теплилась слабая надежда – ведь она не сообщила властям. Если бы только удалось умолить ее об отсрочке. На несколько дней, пусть даже на несколько часов…
– Я спрашиваю тебя еще раз: согласен ты вернуться по доброй воле?
– Нет.
Она пожала плечами:
– Ну что ж, дело твое. У нас с Майком был серьезный разговор о тебе. Даже спор, – она взглянула на сына с легкой улыбкой. – Он очень хочет помочь тебе. Вопрос – как?
Она не была похожа на человека, который легко уступает.
– Если бы вы разрешили мне остаться здесь… Ненадолго. – сказал Роб.
– Это не выход, – твердо ответила она. – Поскольку ты не намерен возвращаться в Урбанс, тебе придется жить в Графстве. Слугой ты стать не сможешь – начнутся нежелательные вопросы. Следовательно, ты должен стать членом нашей семьи.
– Но ведь я…
– Ты не принадлежишь к джентри, это очевидно. Даже речь выдает тебя. Надо придумать правдоподобную историю, которая объяснила бы твое происхождение и воспитание. Причем, такую, чтобы ее было сложно или вообще невозможно проверить. Мне кажется, ты мог бы предстать в качестве двоюродного брата Майка.
Роб восхитился уверенности, с которой она говорила, и эта уверенность, что все получится именно так, как она говорит, передалась и ему.
– Ты смуглый, – продолжала она. – Такая кожа бывает у тех, кто живет на Востоке. Предположим, ты сын моей кузины из Непала; после смерти мужа она решила отправить тебя учиться в Англию. Да, Непал, думаю, подойдет. Долгие годы король не жаловал западных поселенцев и визитеров, поэтому те европейцы, что обосновались там давно, во многом утратили связь с родиной. Я думаю, это легко объяснит маленькие оплошности в разговоре и манерах.
– А у вас есть кузина? – спросил Роб. – Настоящая?
– Когда обращаешься к леди, – сказала она, – должно говорить «мэм». Вероятно, это принято даже в Непале.
Роб почувствовал, что краснеет.
– Простите… мэм.
– Уже лучше. Да, у
– Да, – сказал он. – Да, мэм.
– Отец Майка знает о тебе, он не против. А вот Сесили мы не стали посвящать в свой заговор. Она слишком мала и может проговориться, вовсе не желая никому зла.
– У вас будет столько хлопот из-за меня.
Не отрицая, она ответила:
– Если ты будешь прилежен, хлопот станет меньше. Но тебе придется очень многому научиться.
Было решено, что Роб прилетел из Непала в лондонский аэропорт, а оттуда – на коптере в маленький городок в пятидесяти милях от поместья Гиффордов. Эта оговорка была необходима, как объяснила миссис Гиффорд, чтобы предупредить расспросы любопытных слуг. До станции его должен был проводить Майк, а там – встретить мистер и миссис Гиффорд в своей карете.
Майк привел двух лошадей. Хотя на этот раз Робу досталась древняя кляча, он чувствовал себя отвратительно. Советы и замечания Майка не слишком помогали. От мысли, что ездить верхом все же придется учиться, он затосковал.
Странно, но Роб не ощущал никакой радости. Да, его не отошлют в Урбанс; ему незачем больше прятаться и трястись, как заяц; у него появился дом, семья. Но смутное чувство беспомощности и несвободы не покидало Роба. Он полностью зависел от этих людей и их требований. Он боялся миссис Гиффорд и со страхом ждал встречи с мистером Гиффордом, который даже не соизволил придти в пещеру и взглянуть на него. Может, эта неожиданная милость – ловушка, и едва Майк выздоровеет и вернется в школу, они выдадут его полиции?..
Площадка коптеров находилась за городом. Казалось, коптеры взлетают, словно из-под земли, – было видно только пустое зеленое поле. Майк объяснил, что площадку сделали в искусственной впадине, чтобы не портить пейзаж. В Графстве очень серьезно относились к безукоризненности пейзажей. Кареты останавливались в небольшой рощице, здесь же привязывали лошадей. Посадочное поле представляло собой круг примерно в сотню ярдов в диаметре. По его огражденным сторонам разместились ремонтные службы, залы ожидания, гостиница, кафе и магазинчик, торгующий всякой всячиной для пассажиров. Люди чинно прогуливались или сидели на мягких диванах. Женщины – в длинных платьях, мужчины – в черных смокингах.
– Можешь пока привести себя в порядок. Уборная – там, – показал Майк.
– Я пойду. Папа с мамой подъедут через полчаса. Хорошо?
Роб кивнул:
– Договорились.
Седовласый служитель в серой, с серебристыми пуговицами, форме показал ему кабинку. Темное дерево, сверкающие зеркала, мраморная раковина с начищенными до блеска латунными кранами. Роб умылся под сильной струей воды, почистил одежду. Он взглянул на свое отражение в зеркале: новая одежда сидела безукоризненно. Костюм был сшит из плотной шерстяной ткани тускло-коричневого оттенка, похожей на ту, что продавалась в Урбансе, но отменного качества.