Хранители
Шрифт:
— Почему именно Ислам? — спокойно спросил Зак. Он всегда такой спокойный и уравновешенный, являясь полной противоположностью младшего брата. Зак, наверное, единственный в их семье кто всегда оставался спокойным и рассудительным, что помогало ему решать споры в семье. Они с Зейном близнецы с разницей в пять минут, но отличавшиеся друг от друга как неба и земля.
Зак спокойный, открытый, добродушный и вечно весёлый, в то время как Зейн холодный и замкнутый, из которого невозможно вытянуть и слова.
— Вот именно, почему именно эта религия, когда в мире столько
— Ади, прошу, успокойся. — вмешалась Бэлла, ещё одна их сестра. Возможно она была самой мягкой и доброй в семье. Даже выросши в приюте, она оставалась самой доброй и немножко наивной и очень ранимой, за что все в семье её оберегали. И даже сейчас та тихонько просила Ади, словно боясь повысить голос.
Бэлла была из тех кто всегда во всех ищет хорошее. В семнадцать лет её забрали из приюта родственники со стороны умершей матери, после смерти, которой она туда и попала. Полгода они ничего не знали о ней, и как бы не пытались не могли связаться, пока однажды она не позвонила Адаму и не попросила вернуть её обратно к нам.
Возможно никто из них, Ади не была точно уверена, до сих пор не знал всего того, что ей пришлось пережить в доме своих родственников. Девушка отказывалась говорить об этом периоде своей жизни, отмахиваясь тем, что это уже неважно, все уже в прошлом.
Сколько бы они не просили та ни словом не обмолвилась и о побоях узнали лишь из-за синяков, которыми та была вся усыпана после возвращения братьями.
— Давай выслушаем её.
— Вы правда верите, что кто-то мог заставить меня сделать что-либо без моего желания? — спросила Алекс, обводя всех присутствующих взглядом. И когда никто ей не ответил, ухмыльнулась, покачав головой. — Я то думала вы меня хорошо знаете. Когда, по-вашему, я бы попала в секту? Или кто бы меня заставил, когда все с кем я общаюсь — вы?
Алекс была права. Она не из тех людей, кто ищет общения. И это было странно, потому что люди к ней тянулись. При желании, она прекрасно со всеми ладила, могла поддержать любую беседу, разбиралась во всем, была умной и начитанной, но по каким-то странным причинам, известным лишь ей одной, избегала всех, по мере возможности.
Сказать по правде она и членов семьи пыталась избегать, что и являлось причиной того, что жила отдельно, выкупив верхний этаж кафе. По сути, квартирка была их общей, но жили там только Алекс и Зейн, который переехал туда, не спрашивая желания сестры. Все потому что братья не захотели оставлять одну из своих сестёр без присмотра и их защиты.
С момента их знакомства в приюте Алекс была той с кем Зейн разговаривал, не пару фраз, чтоб поддержать беседу, как с остальными, а именно разговаривал. В какой-то степени они двое были похожи друг на друга. Но если у Зейна была детская травма, то нежелание общаться с кем бы то ни было, со стороны Алекс никто не понимал. Ну а также там было достаточно места для компьютерных игрушек Зейна, которыми он так
Адам отойдя от окна, к которому до сих пор, казалось, стоял приклеившись, подошёл к Алекс и посмотрел сверху вниз, словно на подозреваемого с которыми имеет дело каждый день.
— Мы ни о чем не думаем, просто пытаемся понять, почему ты это сделала?
— Потому что верю?
— Но с чего именно сейчас? И почему никто из нас не знал об этом?
— Потому что я не рассказывала об этом никому из вас? — ответила Алекс вопросом на вопрос, выгибая левую бровь и скрестив руки на груби. — И предшествуя твой следующий вопрос: я специально не сказала никому, потому что знала, какой будет ваша реакция. Вы бы попытались меня отговорить.
— О, ну спасибо, что хоть сейчас решила поставить нас в известность, — сказала Ади, с сарказмом, вскидывая руки вверх. И таким же тоном как и сестра добавила — Ведь могла же вообще не рассказывать, зная о нашей реакции.
— Что именно вас не устраивает? — спросила Алекс, выходя из себя, терпеливостью та никогда не отличалась. — То что я без вашего согласия приняла Ислам? Или же, что это именно Ислам?
— Почему именно Ислам? — закричала Ади вскакивая со своего места, на который только успела присесть, и становясь напротив сестры, смотря прямо в глаза. — В мире, что других религий мало?
— Верю именно в эту религию, и считаю её истинной. — ответила ей Алекс, также смотря в глаза старшей сестре. — Верю в Аллаха! Верю, что Он един. Что Он создатель. Ты говоришь про другие религии, но какую мне принять, если все другие ведут к ней? Чем, по-твоему, плох Ислам? Тем, что она учит верить в единого Бога? Тем, что призывает делать добро? Или же учит уважать друг друга, вне зависимости от религии, нации, цвета кожи или разреза глаз?
Никто в комнате не произнёс ни слова. Все смотрели на Алекс, словно увидели её впервые. Никто из них не мог понять, как их Алекс, всегда такая бесчувственная, никогда не показывавшая чувств, не рассказывавшая о чем думает, может так искренне и с таким благоговением говорить о чём-то. Их не интересовало, где она могла узнать об Исламе, ведь она из-за чего угодно могла начать искать информацию. Просто из-за одной мысли или услышанного слова начать интересоваться чем-то, было ей характерно, и каждый присутствующий об этом знал.
— Значит теперь и нам тоже нужно принять твою веру? — спросила Амира, чтоб разрядить атмосферу. Она поняла — буря прошла. Алекс смогла убедить всех и успокоить, настолько насколько возможно. Да они будут ещё волноваться, переживать за неё, но зато теперь каждый знал, она пошла на этот шаг добровольно, по собственному желанию.
— Нет. — ответила она, улыбнувшись. — Я бы хотела, правда, но нет. Если вы примите из-за меня, для вас религия не будет играть никакой роли. Вы не поверите в Аллаха. Для вас это будет как обязательство. А суть Ислама в том чтобы верить. Верить всем сердцем. И если её нет — принятия мусульманства не имеет значения. Я, правда, хочу видеть вас всех мусульманами, но заставлять вас, зная о вашем неверии, не хочу.