Хранители
Шрифт:
— Завтра до полудня все будет приготовлено к походу, — заверил Владыка Келеберн. — Утром вам помогут собраться. А сейчас–доброй ночи!
— Доброй ночи, друзья! — пожелала Владычица. — Спите спокойно, не думайте о предстоящем. Ваши тропы — у вас под ногами. Каждый увидит свою в должное время. Доброй ночи!
Отряд вернулся в шатер. Последнюю ночь в Лориене даже Леголас решил провести вместе со всеми. Перед сном устроили небольшой совет и долго решали, как поступить. Большинство предпочитало идти сначала в Минас Тирит и хоть на время отсрочить поход в Страну Мрака. Нет, они не отказывались
Пока отряд вел Гэндальф, Арагорн намеревался уйти из Лориена вместе с Боромиром и обнажить меч в боях за Гондор. Пророчество он принял за призыв, за знак Наследнику Элендила бросить вызов Саурону. Но после Мории ответственность за порученное дело целиком легла на плечи Арагорна, и он понимал: откажись Фродо идти в Минас Тирит, он, Арагорн, тоже должен будет оставить отряд. Но даже Арагорн не мог представить пока, чем может он или любой другой член отряда помочь Хранителю, разве что сгинуть вместе с ним во мраке.
— Я иду в Минас Тирит, даже если никто не последует за мной, — горячился Боромир. Но Фродо все еще молчал, и в конце концов гондорец умолк и теперь сидел, не сводя глаз с Хранителя, словно пытаясь отгадать его мысли. Только через несколько минут он заговорил снова, но уже совершенно другим тоном. — Конечно, если вы хотите просто уничтожить Кольцо, толку от Минас Тирита мало. Но если надо уничтожить военную мощь Врага, тогда глупо соваться в его владения без хорошей поддержки, глупо не воспользоваться… — Он вдруг замолчал, как человек, едва не разгласивший некую тайну. — Я имел в виду, глупо рисковать жизнью понапрасну, — закончил он. — Перед нами странный выбор: либо защитить то, что вполне можно защитить, либо просто шагнуть в пасть смерти. Во всяком случае, мне это видится так.
Фродо уловил какие–то новые нотки в голосе Боромира и пристально посмотрел на него. Нет, гондорец имел в виду нечто другое. Как он сказал: «Было бы глупо не воспользоваться…» Чем? Кольцом? А ведь он и на Совете говорил о том же, но тогда Элронд убедил его… или не убедил? Фродо взглянул на Арагорна, но тот сидел, погруженный в собственные мысли, и нельзя было понять, обратил ли он внимание на слова гондорца. Так спор и кончился ничем. Мерри и Пиппин уже спали, Сэм вовсю клевал носом. Ночь давно опустилась на Лориен.
Утром, едва они начали собираться, пришли эльфы, владевшие Всеобщим языком, и принесли дары Владык: припасы и одежду. Из съестного были в основном лепешки, светло–коричневые снаружи и кремового цвета внутри. Гимли взял одну из них и критически осмотрел.
— Крам, — пренебрежительно фыркнул он и откусил кусочек. Выражение лица у гнома мгновенно изменилось, и он моментально слопал остаток лепешки.
— Хватит, хватит! — смеясь, закричали эльфы. — Ты теперь и так наелся на целый день трудного пути.
— Да я ведь думал, это что–нибудь вроде крама, — сконфуженно оправдывался гном, — который в Дэйле выпекают в дорогу.
— Так и есть, — подтвердили эльфы. — Это — дорожный хлеб, «лембас» по–нашему, он легок и намного питательней любой другой еды. Ну и по вкусу, конечно, получше крама.
— Точно, — облизнулся Гимли. — Это даже вкуснее медовых лепешек
— Но вы все–таки берегите лембас, — посоветовали эльфы. — Это на крайний случай, когда остальные припасы кончатся. Лембас, если его не ломать, очень долго не черствеет, постарайтесь держать его в этих же листьях. Одной лепешки вполне хватит даже гондорскому воину на целый день.
Каждому путнику вручили по плащу из легкой, но теплой шелковистой ткани местной выделки. Странно было видеть, как материя меняет цвет в зависимости от освещения. Плащи могли становиться серыми, как лесные сумерки, или зелеными, под цвет листвы на деревьях, или коричневыми, как осенние травы в лугах, или тускло–серебристыми, как озеро под звездами. Застежка в виде зеленого листа с серебряными прожилками скрепляла плащи у горла.
— Они волшебные? — спросил Пиппин, удивленно разглядывая диковинную одежду.
— Что ты имеешь в виду? — не понял эльф. — Это хорошая дорожная одежда, удобная и красивая. И ткань хорошая, здесь сделана. Одним словом, настоящие эльфийские плащи. Листья и ветви, воды и камни Лориена отдали им свои краски. У нас всегда так: о чем мы думаем, то и привносим в работу. Но это всего лишь плащи, а не доспехи, стрелу или копье они не отразят. В дороге это самая удобная одежда: в жару — прохладно, зимой — тепло, и хорошая маскировка. Это дар Владычицы Лориена, и дар, скажу вам, редкий. Во всяком случае, до вас ни один чужеземец такого не получал.
После завтрака пришла пора прощания с полюбившейся лужайкой у фонтана. Они чувствовали себя здесь как дома, только не знали, долго ли пробыли. Пока путники стояли, глядя в последний раз на игру солнечных лучей в звенящих струях, к ним подошел Хэлдир. Фродо ему обрадовался.
— Меня отозвали с границы, чтобы проводить вас, — сообщил эльф. — Росная Долина в дыму. В горах беспокойно, под землей стоит гул. Дороги на север нет больше. Но вам–то нужно на юг. Идем!
Тропинки возле Карас Галадона так и остались пусты, но из крон деревьев слышались голоса, долетала музыка, иногда — песня. Отряд молча шагал мимо. По южному склону холма, вслед за Хэлдиром, они подошли к воротам и вышли из города. Тропка, отделившись от дороги, нырнула в заросли и, все время спускаясь, повела их на юго–восток, к Реке.
Только около полудня, отшагав не меньше десяти миль, подошли к высокой зеленой стене. За ней кончались деревья и начинался луг, пестрящий золотыми цветами эланора. Путники оказались на полуострове у слияния Серебрени с Великим Андуином. Леса на противоположном берегу уходили на юг до горизонта, но деревья стояли голые и печальные. Ни одного меллорна не было видно за границей Лотлориена.
Неподалеку располагался причал, выложенный белым камнем. Возле качались легкие лодки. Среди них две или три были богато украшены, отделаны серебром и золотом, но большинство, по–видимому, предназначалось для каждодневной работы. Наших путешественников ожидали три маленькие серые лодочки. Эльфы помогли разместить в них поклажу и добавили от себя по три мотка веревки на каждую лодку. Сэм схватил один моток, лежавший на берегу.