Хранители. Единственная
Шрифт:
Мама так и не вернулась. Более того: оказалось, что телефон её лежал здесь, в квартире, а значит, она при всём желании не могла бы ответить на звонки дочери. Прошёл вечер, ночь, почти бессонная, хмурое утро. Подстать состоянию девушки.
И – ни одной весточки. Ни хорошей, ни плохой. И ни единой догадки по поводу того, куда бы могла пойти мать самостоятельно, по своей доброй воле. А если её забрали?
В тот же… в тот же Штаб?
Сразу вспоминались её рассказы о том, как она, Колючка, жила в Штабе, провела там всё своё детство. В секторе С, вход в который Сандре был запрещён. От них становилось жутко. У Кэссиди
Сейчас она прискорбно понимала, что нет. Не всегда. Не ценила.
Хотелось поскорее начать поиски. Забить тревогу. Вот только кому выносить мозги? Где искать? Казалось, никто не был в этом заинтересован. И Сандра лишь надеялась, что это ей только казалось.
После завтрака она отказалась от предложения прогуляться, развеяться, а направилась в гостиную, туда, где мама всегда проводила больше всего времени. Взгляд косо скользнул по коллажам в рамках на стене. Вспомнились беззаботные дни, когда ещё никто не боялся смерти, когда жилось в своё удовольствие, без знания о чем-то большем, без Хранителей. Телевизор тоже напоминал о многом. О фильмах, просматриваемых вместе с мамой. Когда все её знакомые шастали по кинотеатрам друг с другом и с парнями, она смотрела комедии и трагедии или с мамой, или с Маркусом. И это ничего не могло изменить. Конечно, Маркуса, может, и можно было записать в разряд парней, но всё же не тогда. А теперь? Парень, девушка, встречаются? Глупый набор слов. Сандра это всё ненавидела. Потому что это всё указывало на заведомую недолговечность.
А с Маркусом было по-другому. И она не просто была в этом уверена – она это знала.
Она подошла к шкафу. И вдруг заметила, что с полки свешивалась цепочка. Такая знакомая, будто бы девушка видела её чуть ли не каждый день.
Сандра мигом взяла её в ладонь и стала рассматривать.
Ну конечно. Это ведь та самая цепочка с маленьким ключиком, которую Кэссиди надевала везде, куда только могла. И последние дни она тоже была на ней. Расстаться с этой цепочкой для неё было бы равносильно…
Ноги у Сандры чуть подкосились, от чего в её голове невольно возникла мысль о том, что, наверное, ей стоило бы дольше спать и отдыхать, чтобы набираться сил. Вот только подкосились они не столько из-за физических причин, сколько из-за душевных. Из-за страха.
Почему цепочка была здесь, а мама – не здесь? Что должно было случиться такого, что Кэссиди Вайтфейс просто оставила дома свой амулет, который никогда прежде не выпускала из виду? Причём так странно оставила. Будто бы бросила напоследок.
С сомнением Сандра открыла дверцу шкафа, расположившуюся прямо под этой полкой. Что-то заставило её вдруг подумать: а был ли этот ключик просто украшением, или же действительно скрывал нечто по-настоящему важное? Может, он мог что-то открыть?
И тогда на другой полке она увидела небольшую чёрную шкатулку, покрытую витиеватыми золотистыми узорами. Она видела её раньше, мать доставала её иногда, вот только особого значения Сандра ей никогда не придавала. А сейчас она осторожно протянула к ней руки и вытащила её на свет, держа её, как хрупкую туфельку
Шкатулка была почти что невесомая. На ней и вправду оказалось отверстие, в которое надо было вставлять ключ. И ключик на цепочке подошёл. Сандра повернула его, после чего раздался тихий щелчок, и крышка чуть приподнялась.
Девушка села на подлокотник кресла и открыла шкатулку, так, словно внутри находилось какое-то сокровище. Вот только ничего там ценного не нашлось.
На обитом бархатом донышке виднелся след, как будто бы раньше тут что-то лежало. Какой-то бутылёк.
– Что-то нашла? – раздался сзади голос. Девушка испуганно обернулась к дверному проёму и тут же выдохнула. Сквозь пелену мыслей она даже не узнала голос Маркуса.
– Видимо, – коротко ответила она. Маркус подошёл ближе и оперся о шкаф, сложив руки на груди и уставившись на шкатулку.
– Что это? – спросил он.
– Что-то, чьё содержимое, по-видимому, маме было очень дорого, – задумчиво проговорила Сандра, продолжая оглядывать предмет со всех сторон. Странно, но на нём не было ни намёка на то, что могло бы тут столь бережно храниться.
Маркус протянул руку и взял у девушки шкатулку, тоже принявшись её осматривать. Он покрутил её, будто желая найти что-то на дне, потом постучал по ней, глянул на крышку. Потом посмотрел внутрь и решил чуть приподнять бархатную подстилку, после чего лихо присвистнул. Сандра сразу вскочила и подошла к нему, наклонившись над шкатулкой.
Миллс вытащил подстилку, отложив её на полку, а после – свёрнутую бумажку. Девушка взяла её и аккуратно развернула. Сердце вдруг стало биться отчётливее, а к голове прихлынула кровь, обдавая её жаром. Словно это была бумажка с сообщением о том, что они выиграли в лотерею.
Почерк оказался незнакомым. По крайней мере, для Сандры. Записка явно была уже довольно-таки старая, некоторые буквы расплывались, но в принципе текст понять было можно.
“Кэсси,
береги девочку. Мы заберём вас, как только выпадет такая возможность.
p.s. Спасибо, что дала ей именно это имя. Спасибо, что послушалась моего совета.
Филлип.”
– Филлип? – удивлённо спросил Маркус, пробежавшись по записке глазами.
– Твой дед, – уверенно подтвердила Сандра, перечитывая строки вновь и вновь.
Береги девочку.
Мы заберём вас.
Так значит, родилась Сандра в Штабе. И прожила там некоторое время. Значит, теперь, спустя почти восемнадцать лет, она не явилась туда впервые.
Она просто вернулась домой.
– Как ты думаешь, почему она так бережёт это письмецо? – поинтересовался Маркус, сворачивая записку обратно, так, как она была свёрнута.
– Может, из-за меня? – предположила Сандра. – Ну, тут про имя…
– Насколько мне известно, дед был болен на голову всей этой мутью, связанной с именами и их значениями, – подметил он, кладя на место подстилку и защёлкивая шкатулку, передавая её девушке. – Может, стоить глянуть значение твоего имени?
– Сандра – это производное от Александры, которое означает “защитница людей”, – устало сказала девушка. – Не думаю, что это нам как-то должно помочь.
Маркус закрыл дверцу шкафа и решительно вышел из гостиной. Сандра положила цепочку на место и поспешила за ним: ей, конечно, тут нечего было скрывать от него, но всё же это был её дом, а она не знала, что он собирался делать.