Хранители. Единственная
Шрифт:
Миллс же зашёл в её комнату и уселся за стол, раскрыв ноутбук. Девушка опустилась рядом на пуфик, глядя в экран, на котором уже отобразился поисковик. Маркус быстро застучал по клавиатуре.
“Значение имени Сандра”, – так звучал его запрос.
Она невольно прыснула со смеху.
– Самое время изучать имена друг друга, – протянула она, подтерев кулаком подбородок.
– И не говори, – не отрываясь от экрана, произнёс Маркус, а затем перешёл по первой возникшей ссылке, пусть она особого доверия в плане достоверности информации и не вызывала.
“Сильное имя для сильной
– С чего это вдруг? – тут же отреагировала Сандра.
– Хочешь пробить на жалость, заявив, что ты слабая? – посмотрев на неё, несколько удивлённо спросил Маркус. – Э, нет, не прокатит. Врать нехорошо.
Он пролистал сайт вниз, не находя ничего дельного.
– О, глянь, – встрепенулся он. – “Сандра – женщина, которая изменила всё.”
– Какая пафосная прелесть, – пробурчала девушка и отобрала у него мышку, вернувшись на страницу поисковика.
Согласно другому веб-сайту, имя это появилось в англоязычном мире впервые в 1864 году в новелле Джорджа Мередит “Эмилия в Англии”. Ни Сандра, ни Маркус вещь эту не читали. Стоило ли? Да вряд ли это что-то бы дало.
На третьем сайте, наконец, нашлось то, о чём говорила сама Вайтфейс: её имя действительно было производным от греческого имени Александра и означало “защитница людей”. Маркус откинулся на спинку стула, переведя взгляд с ноутбука на девушку.
– Слушай, может, в это всё и упирается? – выдержав небольшую паузу, предложил он. – В эту защитницу. Может, мой дед видел в тебе потенциал, думал, что ты сможешь уберечь людей, и…
– О каком потенциале может идти речь, если мне и года тогда ещё от роду не было? – оборвала Сандра его фразу. – Да и от чего мне уберегать людей?
Маркус в раздумьях почесал затылок.
– От Хранителей? – не столько утвердил, сколько задался вопросом он.
– О, да, я прямо-таки вижу себя в эдаком плаще Супермена, – фыркнула девушка. Но над словами его задумалась.
А вдруг Филлип Миллс действительно подразумевал под этим именно тот факт, что она должна была стать в будущем защитницей жителей планеты? Вдруг он просто широко мыслил, а потому делал вот такие гигантские предположения, навеянные мечтами?
– Ты – Единственная, – вдруг напомнил Маркус. – Значит, он на самом деле видел в тебе что-то необычное. Это по его распоряжению где-то там, у тебя в голове, находится чип с информацией, которая раскроется в твой день рождения. Это он избрал на эту роль именно тебя, а потому теперь тебя надо заполучить либо живой, либо мёртвой. И я уверен, что Аманде не очень-то и нужна твоя жизнь.
– Я же говорила, – вздохнула Сандра, – ей не нужна моя смерть.
Она немного подумала и добавила:
– В принципе, у меня даже есть доказательства.
Маркус изумлённо поднял брови, услышав последнее предложение.
– Ты что, ходила в Штаб с диктофоном? – слегка прищурившись, поинтересовался он, не скрывая саркастичных ноток в голосе.
– Я – нет, – спокойно ответила девушка. – Зато нам всем известно, кто точно вёл запись.
***
Энсел вернулся к Джиму на следующий день после Церемонии удаления.
Разбитый. Усталый. Готовый разнести всё к чёртовой матери от отчаяния.
А впрочем,
А она потеряла всех.
Энсел ненавидел Уилла. За то, что поначалу втёрся ей в доверие, а потом взял и застрелил её брата без задней мысли прямо у неё на глазах, тем самым причиняя такую боль, словно это он в неё выстрелил, причём не единожды. Энсел ненавидел Уилла за то, что он являлся одной из причин потери той Миры, которую он знал, любил, которая любила его и которая бы никогда не ушла так, на совсем. Которая бы, даже попадя в беду, старалась вылезти из этой ямы, чтобы прибежать на помощь своим друзьям. Которая была самоотверженная и смелая, а превратилась в слабую и беззащитную.
Энсел ненавидел Аманду. За то, что та приказала Уиллу совершить этот роковой выстрел, ставящий жирный крест на хоть какой-либо возможности того, что Миранда придёт в себя, очухается, вернётся. Теперь она точно уже никуда вернуться не могла. Теперь она должна была как-то отвлечься, но разве уж это возможно? Когда погибает близкий тебе человек, ты не можешь так просто выкинуть эту смерть из головы, даже если отношения с ним у вас не были настроены в положительном ключе. Осадок остаётся. Просто у всех он разный. У кого-то приторно-сладкий, у кого-то – горький и чересчур кислый, вызывающий дикое желание прочистить себе желудок.
Энсел ненавидел себя. За то, что не явился в Штаб. Что не пришёл к ней. Она обвинила его в этом, и с обвинением этим он был полностью согласен. Он ведь идиот. Чего он боялся, Золотого Венца? А за ту, кого так сильно ведь, вроде бы, любил, он бояться не захотел?
Конечно, он ненавидел Аманду и за сам тот факт, что Церемония удаления состоялась. Элис не заслужила такого конца, считал он. Из неё могла бы получиться неплохая мятежница, будь она чуть поактивнее и менее наивна. О мёртвых стоило говорить ничего, кроме правды, а потому он таких мыслей не стыдился. Зачем стыдиться истины?
С Элис было весьма недурно вытаскивать Бэнкса. Но Энсел совсем не понимал, зачем это нужно было Сандре. Он, конечно, чувствовал, знал, что у неё что-то есть и будет с Маркусом, и в тот вечер, когда она явилась сюда, в квартиру, с Кастором, это подтвердилось. Она ведь поцеловала Миллса в губы на виду у всех, совершенно не заботясь о том, что они были не одни.
Но зачем же тогда ей так необходимо было вытащить Кастора? Кем он для неё являлся? Какую ценность представлял?
Почему-то хотелось верить, что никакую. Уж слишком долго он видел, как Маркусу было тяжело. Как он ломался на глазах друга. Как потом говорил ему о том, что уже не выдержал и сделал то, что сделать должен был давно, будто бы не заботясь о последствиях. Даже несмотря на то, что Сандра тогда начала разговор, вспоминая об этом Сотруднике. Просто показалось ему, что шанса другого не будет. И он ещё удивился немного, что он не оказался оттолкнутым.