Хранители Солгарда
Шрифт:
Шагая по дороге, парень не мог себе и представить, что за подарок приготовил ему отец. Вдалеке Джуа заметил стадо овец и пошел в том направлении, как ни старался, но пастуха парень не разглядел. Овцы мирно паслись, рядом бегали две большие пастушьи собаки. Говорили, что такие собаки вдвоем справятся с самым матерым волком. Увидев незнакомца, псы бросились на Джуа со звонким лаем.
– Не бойся, они не укусят, так они предупредили меня о твоем приходе, - поспешил успокоить его непонятно откуда взявшийся пастух. Он свистом подозвал своих помощников и погладил их
– Ты наверно живешь на побережье, местных то я всех знаю.
– Да, я иду к Одинокой горе. В деревне мне нужно найти Борна. Может быть, ты поможешь мне и подскажешь, где его дом.
– Как не подсказать, это мой старший сын. Дом его ближе всего к северной дороге. Хороший дом, новый, они недавно переехали с женой и детьми. До этого жили у меня, - отец был горд за своего сына, обычно после женитьбы сыновья горцев пристраивали несколько комнат прямо к старому дому. Новый дом был показателем того, что дела у горца идут хорошо и деньги водятся.
– Спасибо тебе, что передать сыну?
– Передай, что мы направляемся в низину, там трава сочнее, а то мои овечки совсем исхудали.
– Обязательно передам, - сказал Джуа и покинул заботливого пастуха.
До деревни скотоводов оставалось идти совсем немного. Парень знал, что начиная с конца весны пастухи отводят почти весь скот как можно дальше и возвращаются в деревню только поздней осенью. Значит, Борн не пасет овец и коз, иначе его отец сказал бы об этом. Джуа решил выйти на северную дорогу, а потом уже искать нужный ему дом. А вот и он! Уже можно было различить одиноко стоящее деревянное строение. Рядом находились многочисленные крытые загоны для домашних животных.
Зажиточный хозяин как раз латал крышу на одном из них. Его жена пряла козью шерсть во дворе дома. Двое ребятишек лет шести играли с маленьким белым барашком.
– Мир этому дому, здоровья всем его обитателям!
– громко сказал Джуа. Хозяин услышал его, ловко спрыгнул с крыши. Сначала лекарю показалось что, мужчина был намного его старше: рельефная мускулатура и высокий рост еще больше подтвердили его предположение. Но, приглядевшись, парень понял, что Борну нет и тридцати. Джуа был наслышан, о подозрительности горцев, которую те проявляют к незнакомым людям, и поэтому поспешил с объяснениями.
– Я Джуа, сын Дана из Лазурной гавани. Отец сказал что-то забрать у Борна. Ты ведь он и есть?
– Да, я Борн. Проходи Джуадан, жена налей гостю молока!
– голосом, привыкшим отдавать команды, крикнул мужчина и пригласил войти в дом. Женщина оторвалась от своего занятия и поспешила на кухню через другую дверь.
– Данвир не говорил, что ты придешь так рано. Я ждал тебя к концу лета. Но лучше ты сейчас заберешь его, иначе я так к нему привяжусь, что мне трудно будет отдавать его.
Джуа понял, что такое необычное обращение гарантировало ему теплый прием. Это была местная традиция: горцы к имени гостя прибавляли имя его отца, показывая тем самым уважение ко всему их роду. Проворная хозяйка
Не успевший проголодаться Джуа все-таки наложил себе немного творога, взял сметаны и меда, налил полную кружку молока. Если бы он забыл или не захотел что-нибудь попробовать из яств, предложенных хозяйкой, то это сочли бы за оскорбление. Молодой лекарь рассказал о встрече с отцом хозяина, не понимая, какой подарок здесь его ждет, Джуа отпил молока из кружки. Борн смотрел на него очень удивленно. "Это какое-то животное, ну не барана же подарил мне отец!" - пронеслось в голове у парня.
– Ты что же и не знаешь, кого купил для тебя отец?
– Нет, он не говорил.
– Ну, то я и смотрю, что ты даже и виду не подаешь, что рад! Идем, покажу твоего красавца, - сказал Борн и почти силой потащил худощавого парня.
Горец повел Джуа во двор к самому большому и высокому загону, открыл дверь и перед взором молодого лекаря возник вороной жеребец. Он не был очень крупным, но Джуа знал, что именно такие лошади больше всего годятся для гористой местности.
– Вот он, Уголек, еще молодой, два года всего, но, - он оглядел Джуа со всех сторон, - такого щуплого он выдержит даже с твоей сумой.
Глаза парня светились счастьем. Он мечтал о собственной лошади, но они были редкостью в приморском районе, а по стоимости иногда были дороже хорошей лодки. Борн продолжал нахваливать коня.
– Знал бы ты парень, как тебе повезло! Это же солгардский коник, причем такую породу разводят только в Орлином утесе. Этот красавец по горам прыгает не хуже козла, - не вру, я же его сам вел через горные перевалы. Отец твой давно мне заказал коня, я вот неделю назад и привел этого да еще трое жеребцов. Кобыл солгардцы никому не продают, - менее восторженно Борн добавил, - Вот только норов у него - держись. Видно не понравился я ему, то лягнуть норовит, то укусить.
Джуа осторожно дотронулся до спины Уголька. В ответ в его голове сразу зазвучали "словомысли" коня.
– Стало быть, ты мой новый хозяин. Ну и на том спасибо, что ты слышишь! Забирай меня отсюда. Надоело быть в стойле.
– И в кого ты такой характерный, - недовольно спросил Джуа.
– Если я буду рассказывать свою родословную, то мы здесь и ночевать останемся!
– сострил Уголек.
Джуа улыбнулся. "Вот никогда бы не подумал, что оценю лошадиное чувство юмора", - подумал парень. Он обратился к Борну.
– Спасибо, что заботился об Угольке, но нам нужно идти, извини, что оторвал тебя от работы.
– Пустяки, забирай его со всей сбруей и седлом: оно легкое, как раз для долгих поездок. Счастливого пути, хотя с таким спутником любая дорога становится короче.
Джуа закрепил сумку перед седлом, а сам неумело поставил ногу в стремя.
– Я, конечно, понимаю, лошадей у вас мало, но ты что ли ни разу не ездил верхом?
– спросил Уголек.
– Ни разу, - признался Джуа, усаживаясь на спине коня.