Хранители хаоса
Шрифт:
– Эй, господа чудотворцы, я к вам обращаюсь, – повысил голос вор.
– Они этого не знают, разве ты еще не понял? – сказала Немизия.
– Если Барьер рухнет, Она получит свободу, – тихо, но достаточно отчетливо произнесла Айлин.
– Перестань, – послышался шепот Деваны. Морк давно уже понял, что обе что-то скрывают. Причем девочка готова раскрыть все карты, но женщина ей не дает.
– О чем ты говоришь? – поинтересовался Йов.
Нондер, как заметил ассасин, хоть снова делал вид, что занят исключительно чтением свитка, навострил уши.
– Ей всего лишь приснился дурной сон, вот и несет
Вид у Йова был крайне подозрительный: глаза сощурены, губы сжаты, на лбу выступили три кривые морщины. Дак тоже глядел на девочку с женщиной с немалым интересом. Похоже, что оба начали догадываться о некой тайне, сковывающей Айлин и Девану.
– Вы что-то скрываете, – решил, наконец, пойти в атаку ученик магистра. В его голосе по-прежнему преобладало раздражение.
– Да, вы знаете об острове и Барьере больше, чем другие, – поддержал его вор.
– Я скажу им, – залепетала девочка.
– Айлин, перестань, – возразила Девана.
– Нет! Фантомы хотят, чтобы я передала их знания всем.
– Они тебя не поймут. Не поверят.
– Поверят!
– Перестань!
– Я больше не могу. Я все скажу. Все. – Айлин повысила голос. – Я все расскажу. Все, что знаю.
Йов кивнул.
– Давно пора, – прокомментировал Дак.
Ибрагил тоже обратил взор на девочку. Немизия и Нондер не шелохнулись, продолжая заниматься своими делами. Морк же отложил в сторону точильный камень, сдул металлическую пыль с клинка и сунул его в ножны.
– Я слышу их. А иногда даже вижу. Фантомов. Они как тени от призраков, которые раньше были людьми… и, наверное, раньше жили здесь, а потом случилось что-то страшное, и они погибли. Их тела истлели, а души… вообще-то они должны были стать призраками, но не стали… Точнее, стали, но то, что случилось, то страшное, что погубило их тела, оно повлияло на их призрачную форму, поэтому они стали фантомами. – Девочка сглотнула и поморщилась. Лицо залилось краской. Видно было, что держать слово она не умела.
– Ни хрена не понял, – развел руками Дак. Волот почесал в затылке и задумчиво нахмурился. – Какие еще фантомы? И они – это кто? Богоподобные Творцы или кто-то еще?
– Какой-то бред, – разочарованно покачал головой Йов.
Зато Морк все понял. И в голове стало кое-что проясняться. Странный сон, в котором его преследовали когда-то убиенные им жертвы, был навеян, судя по всему, этими фантомами. Но для чего?
– В словах девчонки есть крупица истины, – промолвила Немизия. – За нами кто-то наблюдает с тех самых пор, как мы высадились на острове.
– Это тебе твое чутье подсказало? – с легкой ухмылкой поинтересовался Дак.
– Называйте как хотите. – Женщина-птица поднялась на ноги и медленно зашагала по краю уступа. Сорваться с обрыва она не боялась, ведь у нее были крылья. – Там, вдалеке, расположены еще несколько башен. От одной из них исходит какое-то свечение.
– Ты уже говорила об этом, – с явным раздражением бросил Йов.
– Верно. Говорила. Но кое о чем умолчала. Тогда это свечение мне показалось странным, и я не могла понять почему. Но недавно поняла. В нем кое-что мелькало.
– Мелькало? – уже без улыбки спросил вор.
Ибрагил, Девана и Айлин с интересом воззрились на валькирию. Йов недоверчиво нахмурился, но в глазах появились
– Да. Игра теней. Это свечение, оно словно было живым, пульсировало и как будто дышало. Сложно объяснить. Это нужно видеть. Глядя на него, я сразу что-то почувствовала. Что-то… что-то…
– Угрозу, – закончил за валькирию Морк, и все как по приказу посмотрели на него.
– Верно, – кивнула Немизия. – Угрозу. И неизбежность. – Она вздохнула и остановилась на самом краю обрыва, стоит шелохнуться – и упадет, полетит вниз камнем. Хотя нет, у нее же есть крылья. – Скоро должно что-то произойти. Что-то нехорошее.
Повисла тишина. Тяжелая, вязкая, почти физически ощутимая. И никто не смел ее нарушить.
– Как по мне, то все это бредни, – произнес Йов. Однако лицо его разгладилось, он больше не нервничал. – Мы сами придумываем себе монстров. На самом деле все окажется куда проще, чем любой из вас себе это представляет. Почти три тысячи лет назад Богоподобные Творцы, вконец выжив из ума, перестарались с очередным экспериментом и создали что-то пугающее и неприятное. И решили спрятать это что-то от всего мира на Околосе. Кристалл Барьера, магический купол – все это нужно было для устрашения нас, последующих поколений. Чтобы мы не пытались повторить их ошибки. Отчасти им это удалось – большинство считает историю о Кристалле Барьера лишь красивой легендой. Да и не способны маги повторить их подвиги. А на просторах Кантара не встретить нынче чародея равного по силам хотя бы самому слабому из Богоподобных Творцов. Такого могущественного объединения, как Конклав Чародеев Кантара, который потом преобразовался в Богоподобных Творцов, так и вовсе в наше время не существует в принципе. Даже у Ордена Огненных Свитков нет и десятой части того влияния и могущества, что было у него.
– Хочешь сказать, что наша миссия – пустая трата времени? По-твоему, магистр Булфадий заблуждается? – спросил Дак. Бельчонок, сидящий у него на коленях, фыркнул и с затаенной обидой поглядел на Йова. Морк уже давно заметил, что зверек с хозяином были связаны незримой нитью. У них как будто была одна жизнь на двоих.
– Нет, – покачал головой Йов. – Магистр Булфадий – Хранитель Барьера. Смысл его жизни, его работы заключается в слежении за Кристаллом. И не важно, как он сам относится к миссии, верит в ее успех или нет. Он должен был отправить дефенов на Околос, и он это сделал. Разве можно назвать пустой тратой времени работу звездочета? Мало кто верит в успех кропотливых исследований наблюдателя за звездами, но порой его труды могут принести пользу.
– Это верно, – кивнул волот. – Моряки ориентируются по звездам. У нас их этому научили мудрецы.
– И мы, судя твоей логике, должны завершить эту никому не нужную миссию? – спросил вор.
– Да. Если потребуется, то должны обойти остров вдоль и поперек. Заглянуть под каждый камень, осмотреть каждый лоскут земли, но найти возможность остановить падение Барьера.
– Есть в твоих суждениях что-то фанатично-лицемерное. – Лицо у Дака негодующе скривилось. Кортыш поддержал его, чирикнув.