Хранители Братства

Уэстлейк Дональд

– Ну, здесь вряд ли можно что-то найти, – сказал брат Квилан. – Я приберусь.

– Я тебе помогу, – сказал брат Валериан.

– Здорово.

Наша сплоченная команда распадалась на отдельные группки. Брат Лео, наш повар, объявил:

– Я на кухню. Кто сегодня дежурит со мной?

Оказалось, что братья Тадеуш и Перегрин.

– Ну, тогда пошли, – проворчал брат Лео.

– Задержитесь на минутку, – сказал брат Клеменс и, когда все повернулись, уделив ему внимание, добавил: – Надеюсь, все понимают значение

этого открытия.

– Значение? – переспросил брат Оливер. – Помимо очевидного?

– Все это означает, – сказал брат Клеменс, жестикулируя свитком с договором аренды, – что брат Сайлас, по-видимому, был прав. Оригинальный договор, возможно, украден, чтобы помешать нам доказать свое право. Поэтому, я думаю, никому из вас не следует распространяться о копии, которую мы нашли.

Мы все кивнули с мрачным видом, затем кухонное трио отправилось готовить завтрак, а остальные – умываться и переодеваться.

Брат Оливер ненадолго задержал меня у лестницы.

– Поговорим после завтрака, – сказал он.

– Да, брат, – ответил я.

Смывая с себя чердачную грязь, я задался вопросом: подумал ли брат Клеменс – или кто-нибудь из остальных – об еще одном значении нашего открытия? Если брат Сайлас прав, и договор украден кем-то, работающим на Флэттери или на ДИМП, то кто это мог быть? Кто, если не один из нас?

Глава 8

Мы с братом Оливером встретились после завтрака и прогулялись по крытой галерее монастырского двора мимо трапезной и кухни. Высокая стена, отделяющая двор от улицы, обозначала пределы нашей прогулки с одной стороны, часовня и кладбище – с другой; символика, показавшаяся мне одновременно банальной и туманной.

Первый круг мы прошли в молчании. Я заметил, что брат Оливер время от времени искоса поглядывает на меня, но он сохранял терпение и не произносил ни слова, пока мы не миновали нашу исходную точку, а затем произнес:

– Да, брат Бенедикт?

– Не знаю, с чего начать, – сказал я.

– Почему бы не начать, как принято, с начала?

– Да, конечно. – Я нахмурился, поморщился, задержал на несколько секунд дыхание и, наконец, выпалил: – Брат Оливер, я эмоционально увлечен той женщиной!

– О чем ты говоришь?

– Об Эйлин Флэттери.

– Я знаю о какой женщине речь, – сказал мне аббат. – Но что ты имеешь в виду под словами «эмоционально увлечен»?

Что я имел в виду? Разве это был не тот же вопрос, что я задавал сам себе? Мы дошли до стены, за которой шумела улица, потом повернули обратно.

– Я имею в виду, – сказал я наконец, – что мой разум в смятении. Она в моих мыслях и когда я бодрствую, и когда сплю. Я уже не совсем понимаю – кто я теперь.

Брат Оливер выслушивал меня молча, устремив

мрачный взгляд на пальцы ног в сандалиях, выглядывающие из-под края рясы во время ходьбы. Когда я закончил, он медленно кивнул и сказал:

– Другими словами, она завладела твоим вниманием.

– Да, – согласился я.

Аббат снова кивнул, продолжая разглядывать пальцы своих ног, и мы прошли по крытой галерее весь путь до арки, ведущей к часовне и кладбищу. Затем мы повернули обратно, и он спросил:

– Это сексуальное влечение?

– Должно быть так, – ответил я. – Я хочу прикоснуться к ней, как младенец хочет потрогать золотые часы.

Наверное, я говорил несколько возбужденно. Брат Оливер бросил на меня быстрый удивленный взгляд, но ничего не сказал.

– Вчера вечером, – продолжил я, – я и правда потрогал ее.

Брат Оливер остановился, как вкопанный, глядя на меня.

– Не очень сильно, – уточнил я.

– Полагаю, тебе стоит рассказать мне об этом, – предложил аббат. Он продолжал стоять, так что я тоже остановился.

– Вчера вечером она взяла меня покататься, и мы остановились в Центральном парке. Там два молодых парня попытались нас ограбить. После того, как я прогнал их, она…

– Ты прогнал их?

– Так получилось. А потом я обнял ее, потому что она дрожала.

– Ясно, – сказал брат Оливер.

– Я давно ни к кому так не прикасался, – признался я.

– Ага, – согласился брат Оливер. – И на этом все?

– Да, брат.

– Понятно.

Он зашагал дальше, я пристроился рядом. Мы молча дошли до стены и снова повернули обратно.

– Похоже, она тоже эмоционально увлечена мной, – сказал я. Затем поморщился, оглядел двор, сделал неопределенный жест рукой и добавил: – Во всяком случае, я так думаю. Я не уверен, но мне так кажется.

– Жаль, что ты не подобрал более короткую фразу, чем «эмоционально увлечен», – сказал, качая головой, брат Оливер. – Такое ощущение, словно я разговариваю с некой легкомысленной версией брата Клеменса.

– Я знаю более короткую фразу, брат Оливер, – сказал я, – но боюсь ее использовать.

– О. – Аббат смерил меня задумчивым взглядом, прежде чем снова уставиться на свои ноги. – Что ж, тогда поступай так, как ты считаешь правильным. – Его голос звучал приглушенно, словно он говорил сквозь поднятый воротник водолазки.

– Спасибо, брат Оливер, – поблагодарил я.

Мы продолжили прогулку. Дошли до арки, ведущей на кладбище, повернули обратно.

– Итак, – сказал брат Оливер, – ты полагаешь, она тоже эмоционально увлечена.

– Я не уверен, – ответил я. – Может, она просто запуталась в своих чувствах, как и я.

– Именно об этом она хотела поговорить с тобой тем вечером?

– О, нет, вовсе не об этом. Она хотела поговорить о судьбе монастыря.

– И что же она сказала, брат Бенедикт?