Хранитель

Игнатова Юлия

— Совет магов. Но теперь очень сомневаюсь. — Поморщился Лаер.

— Глупости это. Они тебя до потери пульса бояться, да и денег у них нет.

— Мирей им вроде обеспечение дает. — Пожал плечами Лаер, нахмуренно глядя в стол.

— Правитель ваш не такой дурак, каким хочет казаться. Когда он тебе скит отдал, то пригрозил совету что если они тебе подножки ставить начнут, то он им ноги отрубит к Фесе. Мирей знает, что ты сам обеспечиваешь скит, и финансовый поток в колдовскую прорву называющимся советом магов урезал до жалких крох. Очень уж боялся ваш правитель, что от скита ты откажешься, и там опять начнется Феса ведает

что. Он и Ноктура в Иксилону неохотно пускает, чтоб тот тебе кровь не портил, да и на многие твои выходки глаза закрывает. Тобой дорожит. Оно и понятно, я когда Хранителем был, успел налюбоваться на твоего отца, вертящего Миреем по своему разумению. Поистине жалкое зрелище. Мирей опасался, что и ты давить начнешь, а возразить он не сможет — как ему с полчищами магов справляться? Вот и нарадоваться не может на тебя, и послушай, хоть он очень многое тебе готов спустить, ты уж с умом давай. Нарываться не надо. В согласии оно много лучше.

— Орден я распускать не буду, — верно расценив намек отрезал Лаер. — Я слишком много сил в него вложил.

— Ну и дурак. Смотри, как мой непутевый будешь от всех бегать. А оно тебе надо? Ты ж мальчишка осторожный, мирный…

— Он мирный?! — подавился Ирте.

Ашиор наградил его четвертым подзатыльником. Ирте вспылил, но не посмев сказать ничего выжидательно смотрящему на него дедушке, выскочил из комнаты.

— Зря вы его так. — Негромко произнес Лаер, задумчиво гоняя вилкой по чашке кусочек творога. — У него срыв случился когда узнал что у вас сердце прихватило. Сколько всего было, но мне впервые в жизни убегать пришлось. Мощная штука эта родовая магия, особенно это замечаешь когда пытаешься удержать ее носителя… И сейчас он рискует, не хотел я говорить что вы здесь, да только по нему сильнее чем по мне прошлись, а его дела — стимул к жизни…

— Да знаю я все. Самому от себя хрыча старого тошно. — С сожалением покачал головой Ашиор. — Только шесть лет прошло, Лаерка, а я узнать не могу как он, потому что люди боятся о нем говорить. Думаешь, мне радостно от этого? Мамка то его, Вея моя, налюбоваться на него не могла, все говорила, что он лучшим магом станет. Все видели. И я видел, что он во всем первым будет. Да только если ты тридцать раз подумаешь, этот олух нахрапом брать пойдет и что можно, и что нельзя. Видел я, что сорвется мальчишка. Только ему не говори, но Содеусу, отцу Атера, я запретил Ирте в Хранители брать, хотя Содеус и хотел именно его. Только сам понимаешь, что Ноктур убил бы Ирте, да так бы все обставил, что не подкопаешься. Эта тварь сообразила бы и как подставить и как порешить. Тебя он сместить не может, потому что ты смотришь куда идешь и делишки свои скрываешь. А этот же все порывом живет. "Хочу" и все…

Лаер кивнул крайне пораженный тем что Ашиор оказывается, был камнем преткновения на пути Ирте в Хранители. Но дед Ашиор правильно говорит. Ноктур едва ли бы оставил Ирте шанс. Да и сам Ирте, до сих пор ошибочно полагающий, что у него не было никаких возможностей стать Хранителем, не особенно и переживал что им стал Атер, тупой до невыносимости.

— Лаер. — Позвал из-за закрытой двери Ирте.

Ашиор кивнул, мол, иди.

Хранитель выскользнул в пустой коридор, с недоумением огляделся, догадался заглянуть в сени.

Ирте был не один. Рядом с ним какой-то щуплый раскрасневшийся и тяжело дышащий подросток. Ирте поднял тяжелый взгляд на Лаера.

— Они идут сюда.

Глупо

было предполагать, что эту ночь они тихо-мирно отсидят у деда Ашиора, и оба отлично это понимали. Ренегата очень ответственно стремились поймать на протяжении шести лет. А уж сейчас, когда его силы ослабли, посчитают это своим святым долгом. Только сейчас Лаер осознал, как ошибочно было считать, что за столь долгое время наблюдение за Ашиором сняли. Ослабили, но не сняли. Ирте выпроводил доносчика и захлопнув дверь сполз по ней.

— Ты своих звал? — прикусил губу Лаер.

— Да, утром гонца отправил, завтра утром должны прибыть. Если они живы. — Ирте сглотнул и бесцветным голосом спросил, — ты уйдешь?

Лаер прикрыл глаза, и облокотился о косяк двери ведущей в коридор. Все очень скверно. Его не должны обнаружить в компании ренегата. Никто не должен знать. Он и так сегодня поступил безрассудно, хотя был уверен, что Рийский приказал держать своим людям язык за зубами. Это едва ли поможет. А сейчас сюда ворвется элита городской гвардии. Нужно срочно уходить.

— Идем. У твоего деда должна быть вишневая настойка. Я помню, она всегда была у него, когда мы с тобой ездили к нему гостить.

Ирте недоверчиво распахнул глаза. Двигаясь медленно, неуверенно пошел вслед за Лаером. Ашиор понял все сразу, скользнув взглядом по помертвевшему лицу внука. Сбегал в погреб за вишневой настойкой, по просьбе Лаера. Сел рядом с внуком и крепко его обнял, стряхивая непрошенные слезы:

— Я всегда тобой гордился!.. Всегда!..

Ирте кивнул, поцеловал деда в висок.

— Уходи. — Краткий и злой взгляд в сторону Хранителя, вдыхающего вишневый аромат. — Уходи сейчас же.

Хранитель, глядя на заплаканного дедушку, пепельное лицо Рийского сжимавшего в длинных дрожащих пальцах кружку, улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Глупец. — Ухмыльнулся Рийский, высоко поднимая кружку. — Эл граан ниртхаан тшаир!

— Ты прав. — Подтвердил Лаер. — Только небеса над нами…

Никто не успел сделать глотка. Мужчины только чокнулись и на мгновение замерли, вдыхая аромат вишни, витающий в комнате. Лаер видел, как от мощного пинка разлетается в щепки дощатая дверь в кухню, как срывают с места Ирте и скручивают, тыча алебардами.

Как Рийский вывернувшись, плюнул в лицо стражнику и, расхохотавшись, показал неприличную комбинацию из трех пальцев. Как подлетает к столу пара стражников в намерении схватить побелевшего Ашиора и спокойного Лаера, леденящей душу улыбкой остановившего их.

Смотрел, как Ирте со связанными руками сшиб с ног собирающегося вести его стражника и, сбив с него шлем, ногой размозжил лицо. Как предупреждающей грозной тенью распахнул за его спиной крылья орел, и ровный голос Ирте произнес:

— Я пойду сам. Кто коснется меня пальцем подохнет в муках.

Видел, как запоздало влетевшая пара магов метнула смертоносные заклятия в Рийского. И как они разлетелись бледным десятком жалких искр от, потрескивающей от своей мощи ограждающей стены Хранителя.

— Он же сказал вам, жалкий сброд, что идет сам. — Ледяной голос Хранителя не оставил шестнадцати бойцам и спешно согнувшимся в поклоне магам никакого выбора.

Ирте кивнул ему, и Лаер убрал стену. Гвардейцы в замешательстве глядя на Хранителя, неохотно покинули застуженный дом. Ирте напоследок поймав взгляд посеревшего деда, ободряюще улыбнулся, и по-мийски одними губами шепнул: "Я вернусь".