Хранитель

Игнатова Юлия

Отоспавшись день, на рассвете он с наслаждением и слабостью выковылял из своего заточения, крепко зажав ларец под мышкой. И воспламенил баню.

Мир плыл перед глазами, поскольку магического резерва существовавшего неотъемлемо от цельного ореола теперь не было, и Лаеру пришлось подчинять внешнюю магию. Он решит эту проблему как-нибудь попозже.

Сейчас он смотрел, как красиво полыхает темно-зеленым пламенем надоевшее строение, и наслаждался утренним холодом, пробирающимся сквозь одежду, и успокаивающим воспаленную кожу на спине.

Ловя языком крупные хлопья снега, он размашистым не твердым шагом направился к избе. Поставил на крыльцо ларец, скинул сапоги, плащ, рубашку и рванул прочь от дома.

Ему было жарко и не хватало воздуха, хотелось смеяться и воспламенять все подряд, растопить снег, успевший выпасть по колено за время его заточения, но он с разбегу плюхнулся спиной в небольшой сугроб. Сдержал вскрик боли, а потом стон наслаждения. Громко, ликующе засмеялся, ребячливо ворочаясь в сугробе. Он теперь иной. Не имеет равных. А его магия не имеет аналогов.

— Что с вами? — озадаченно спросил голос откуда-то сбоку.

Лаер смахнув с лица капли растаявшего снега, приподнялся на локтях и повернулся в ту сторону.

Из-за высоких кустов бузины обеспокоенно выглядывала девушка. Статная, с длинной черной косой, большими голубыми глазами, с пухлыми щечками раскрасневшимися от мороза, которого не замечал Хранитель, и кутающаяся в нарядную шаль и красивый полушубок.

Лаер задумчиво прищурился. Не признала в нем Хранителя. Оно и к лучшему. Он сосредоточился, поймав за ее спиной сгусток внешней магии.

Это оказывается гораздо проще, чем было до того, как он загнал магию в себя! Он даже сам изумился как быстро внешняя магия поддалась, покорно принимая его. Но еще быстрее изумилась девушка. Испугалась.

Лаер усмехнувшись, глядел в огромные, налитые слезами от страха голубые глаза. Подцепил пальцами подбородок, рывком приблизив ее лицо к своему, и впился в пухленькие губы.

Девчонка отчаянно заскребла руками в рукавицах по его спине, Лаер сжал ее сильнее. И понял, что у него женщины не было слишком давно. Но не здесь же, право слово… Да еще с этой пигалицей.

Откуда-то сзади раздался вдох изумления, стук падения ведра и плеск воды. Лаер усмехнулся в губы девчонке, и отшвырнул ее прочь.

И решил рискнуть. Но не совсем тем, что можно подумать в данном случае. Он просто старательно представил крыльцо временного прибежища, где сейчас мирно спали Смотритель, Ирте и Уна. Представил, как вся внешняя магия в радиусе трех скачков стекается в одну точку, и медленно перерождается в магию Лаера.

Это просто потрясающе! Если во время телепортации, после утомительного вычерчивания круга Сеттарола, долгого нудного проговаривания формул, создаются впечатления, что тебя медленно разрывают по частям, а потом абы как собирают обратно (кстати, если принимающая сторона не правильно начертила круг Сеттарола, то собирание частей тела происходило именно абы как: на месте головы нога, на месте руки только фаланги пальцев и т. д), то во время

того, что творил Лаер, ощущения были диаметрально противоположными.

Хранитель подхватил свои вещи с крыльца и нырнул в дом. По углам на перинах дрыхли Смотритель и Ирте. Уны не было. Лаер подозрительно огляделся. Со времен его последнего визита внутреннее убранство избы претерпело значительные изменения.

С разделением на своеобразные зоны, это место стало больше походить на жилой дом. Вот отгороженная парой широких шкафов и столом печь — некое подобие кухни. Добротный дубовый стол и шикарное кресло на дорогом везильвийском ковре смотрелись в этой хибаре дико и неуместно. Но Ирте, по возможности всегда окружавшего себя комфортом, во вкусе все-таки не откажешь. Широкая, аккуратно застеленная кровать у окна, явная колыбель Таланта.

Ну а где она сама?

Лаер бесцеремонно пнул перину Ирте, подходя к печи в поисках емкости с водой.

— Где девчонка?

— Какая? — недовольно пробурчал Ирте, поворачиваясь на другой бок.

— С каштановыми волосами, глазами как блюдца, порогом развития как у пятилетнего ребенка, адекватная как ты, точнее такая же неадекватная, и зовут, кажется, Уной. — Гремел Лаер непонятно откуда взявшейся посудой, в безуспешных поисках хоть чего-нибудь жидкого.

— За водой пошла. Заглохни.

Лаер замер. Нехорошо прищурился.

— То есть, ты хочешь сказать, что залог моего будущего, носитель моей мощи, мое главное оружие, сейчас, в одиночестве бродит по диким окрестностям? — повернувшись, очень вкрадчиво уточнил Лаер, глядя на беспробудно дрыхнущего Смотрителя.

— Слушай, истеричка, предместья набиты моими людьми по самое не хочу. Так что повторяюсь: заглохни, и дай честным людям поспать.

Лаер оценивающе огляделся. Магия кишела в этом доме, так что даже напрягаться не пришлось.

— Людьми… Подобными тем, которых я случайно зарезал, когда они на нее не менее случайно замахнулись? — Лаер не представлял, как получится задуманное, и на всякий случай подстраховался парой концентрирующих заклятий.

— Нет, другими! — простонал Ирте, закрывая голову подушкой.

Лаер повторил тот фокус когда трепал его за нос, только теперь создал десять копий своей руки, зависших друг над другом, подчинив внешнюю магию, и схватив Рийского за горло и выдернул его из-под одеяла поочередно задействовав копии, поднявшие Ирте в полутора локтях над полом.

— Сума сошел?! — придушенно прохрипел Рийский, впиваясь руками в призрачную длань.

Испуганно подскочивший Смотритель был вынесен из избы безжалостной силовой волной. Благо вынесло его аккурат сквозь окно. Лаер не сомневался, что если бы Смотрителю попалась на пути стена, то Ирте пришлось бы восстанавливать ее, а Лаеру делать запрос на нового Смотрителя.

— Господин!..

В пылу азарта Лаер совсем упустил момент, когда в избу влетел задыхающийся от бега бородатый мужик.

— Там тако…