Хранитель
Шрифт:
И разумеется его начнут искать. Точнее не его, а сорокалетнего светловолосого и голубоглазого мужчину. И никогда не найдут, потому уже через полчаса он прекратит свое существование.
— Великолепно, Лаер. — Позади неслышной тенью замер Ирте. — Ты становишься все лучше и лучше.
Уна глядела на него со смесью страха и восторга. Пряталась за спиной утомленного Смотрителя. Слышала каждое его слово и подчиненная влиянию толпы прониклась пропитанной ложью речью Хранителя, ради забавы обернувшего игру храмовиков против них самих.
Скапливалась
В безумной ярости обуявшей толпу никто и не заметил, как почти одновременно растаяли призрачные маски путников.
Вечерело. С неба мелкой тающей крупой снова посыпался снег. Отойдя довольно далеко от центра, завернув на торговую улицу путники прикупили одежду. Оплачивал Лаер, натянувший капюшон до самого носа, а снова помрачневший Рийский очень тихо сказав пару слов купцу отпускающему товар, просто взял то что ему приглянулось.
Смотритель кинув монету купцу обрядился в черную короткую меховую куртку. Лаер выбрал три пары перчаток, одни из тонкой кожи, и две из дубленной, с шерстяной подкладкой. Натянул на голову Уне вязанную шапку и кинул ей в руки песцовый кожух. Девушка рассеянно смотрела на Хранителя, без слов выложившего один золотой и уже направившегося к башмачнику.
Рийский действовал по старой схеме заставив и башмачника побледнеть и в страхе отвести глаза. Хранитель все так же молча усадил девушку на колченогую табуретку, требовательно протянул руку продавцу тут же давшего ему роскошные, расшитые бисером красные сапожки с невысоким каблучком. Хранитель брезгливо выронил их.
— Проще и удобнее.
Башмачник кивнул и нырнул за прилавок. Лаер стянул хлипкие с почти протертой подошвой башмаки с Уны, и одел принесенные башмачником высокие с частой шнуровкой кожаные сапоги. Уна рассеяно ощущала как ноги растворяются в меховом рае.
— Как? — исподлобья взглянул на нее Лаер.
— Дорого наверно? — с печалью, шепотом произнесла Уна.
Лаер закатил глаза, кинув четыре серебряных башмачнику, оплачивая и выбранные для себя сапоги.
Как только путники покинули торговую улицу, направляясь к северным воротам, Лаер начал зло выговаривать Ирте.
— Ты можешь проще себя вести? Мы зачем ипостась меняли, идиот ты эдакий? Что ты воду мутишь? С таким же успехом могли войти в город как Хранитель и влиятельный разбойник.
— Ох, игру я тебе порчу, да? — сорвался Рийский. — Чтоб ты знал: сейчас у меня нет никакого желания бочком двигаться вдоль забора, опасаясь, что кто-то меня заметит. А ты не выеживайся. Люди и так давно косо смотрят на Иксилонского Хранителя. А если бы еще и в компании ренегата увидали… Так что затухни и шифруйся дальше.
Лаер старался успокоится. Ирте на взводе. Он потерял очень доходную территорию. И сейчас не может выяснить, что происходит с остальными. Но и Лаер тоже попал впросак. Упустил нить, потянув за которую он мог распутать клубок.
Народу на улице было очень мало. Часть все еще громила
Спас его совершенно случайно спотыкнувшийся Смотритель. Ирте повернулся, чтобы отвесить ему подзатыльник и злобно зашипев, повалил Уну на землю. Лаер пригнувшись, начал поворачиваться, понимая, что уже не успевает и, вытягивая из ножен свои клинки.
Хранитель выгнулся дугой, в защитном приеме вертикально выставив лезвия. Это могло бы отвратить клинок, пущенный убить. Но их было два. И если первый, досадно скрежетнув и высекая искры, уступил лезвиям мечей, то второй посланный чуть ниже первого, нашел брешь в неуспевающем завершиться защитном приеме, и пробил левое подреберье, желудок и вспорол диафрагму.
Лаер упал на колени, рыча от боли, и бешено водя глазами по пустынной узкой улице, отгороженной с обеих сторон высокими домами. Один из мечей куда-то укатился, Лаер с трудом переложил оставшийся клинок в правую руку. Ножи посланы знатно — дабы не оставить ни единого шанса выжить. Он увернулся, значит, его должны добить. Посланы сзади, рукоять шла вкруговую, но идеально прямо. Убийца был за их спиной, а затем поспешил скрыться.
— Лаер! — отчаянный крик Уны, вернувший ему сознание.
Талант! Его Талант здесь! Вся его сила, его могущество, гарант достижения всех высоких целей и смысл жизни здесь!
— Уведи ее! — сипло выдавил Хранитель, встретив прищуренный взгляд Ирте, Хранитель посмотрел на бледного Смотрителя, — и ты тоже!
Смотритель резко поставил их обоих на ноги. Рийский кивнул и, подхватив упирающуюся и визжащую Уну, поспешил прочь.
Лаер чувствовал, как активизировался ореол, распыляя боль и латая прорванные ткани. Тупые твари надеялись убить Хранителя магии жалкими железяками?!
Лаер заскользил взглядам по щербатым стенам, с темными провалами окон.
— Где ты, мразь?! — взревел он и тут же подавился собственной кровью, подкатившей к самому горлу.
Охранные заговоры сдерживали слепящую пелену боли, позволяя лишь эху касаться сознания Хранителя.
Проклятье. Лаер сплевывал кровь, мысленно торопя охранительную магию. Он рассеяно дрожащей ладонью обхватил рукоять ножа, и с третьего раза собравшись, рывком вырвал его. Сознание помутилось, и Лаера снова вырвало кровью. Которая еще и выходила упругими толчками из пробитого бока.
Лаер встал, сплевывая сгустки крови и зажимая ладонью уже сочащуюся, а не хлещущую рану.
Улица была пуста. Лаер с трудом наклонился, подбирая близ стены свой второй меч.
— Выходи, тварь! — Хранитель гневно оглядел решетчатые окна.
На этот раз Лаер почувствовал движение. Слепо мазнувшая тень самым краем глаза. Краткий взмах скупым движением от локтя — боль все еще была способна поставить его на колени, несмотря на усиленную работу древней охранительной магии; и снова посыпались искры, от столкновения метательного ножа и темного меча.