Хранитель
Шрифт:
Она решила позвонить ему вечером, чего при обычных обстоятельствах никогда бы не сделала. Лиз вообще была не очень общительной и не знала даже, какой повод придумать. В конце концов она решила: ей не понравилось поведение Бобби на уроке и надо выяснить отношения. Она скажет, что он — ничтожество и своим поведением подтвердил ее подозрения.
На самом деле для звонка была и другая причина — страх остаться дома. В этот день как раз начался дождь, и только представив себя запертой в четырех стенах в одиночестве, Лиз подумала, что пойдет на свидание даже с Чарли
5
Чарльз Мэнсон (1934 г.р.) — особо опасный американский преступник-рецидивист. Многократно арестовывался за грабежи и торговлю наркотиками.
Когда на другом конце провода взяли трубку, Лиз не потрудилась поздороваться или хотя бы уточнить, с кем говорит.
— Мы сегодня встречаемся? — выпалила она.
Он вздохнул, и Лиз поняла, что совершила ошибку. Стоило сразу сказать, что он ей безразличен. Несмотря на громкие слова, Бобби оставался пустышкой. Интересно, он хоть знал, что все его таким считали?
— Э-э-э… ну… в восемь часов пойдет? Я заеду за тобой.
Ровно в назначенное время Фулбрайт подъехал к ее дому. Мама сказала, чтобы Лиз ждала на лестнице. «Так ведут себя взрослые опытные люди: подробно расспрашивают кандидата в ухажеры, пока дочь завершает туалет. Поскольку отца твоего больше нет, заняться этим придется мне». Стоя в дверях, Мэри задавала Бобби вопросы типа: «Скажите, кто будет платить за ваше обучение: колледж или родители?»
Когда Лиз наконец спустилась (она знала, что, если мама отстанет от Бобби и отправится за ней наверх, он тут же рванет обратно к машине, оставив в двери дырку в форме своего тела), парень смерил ее взглядом. На секунду Лиз словно оказалась на его месте, увидела себя со стороны: уродливая сестра Сюзан Мэрли, одетая в обработанные кислотой, неприлично обтягивающие джинсы «Джордаш» из секонд-хенда. Ягодицы в них выглядели как две злые собаки. На глазах — толстый слой карандаша, которым Лиз не умела пользоваться.
Они сели в машину. Прежде чем включить зажигание, Бобби еще раз внимательно посмотрел на Лиз. По его имиджу (темные волосы, гладкая кожа, как у юнца) она поняла, что Бобби из тех мальчиков, которых приводишь домой показать маме с папой. Такие, как Фулбрайт, испытывают жалость к девушкам-аутсайдерам, но ни за что не станут встречаться с ними. «Поехали в Корпус Кристи, фильм посмотрим», — скажет он сейчас. В самом кинозале он сложит куртки на кресло посередине — мол, нужно пространство для ног. После отвезет ее домой со словами: «Только давай не будем никому говорить, ладно?»
Лиз порывалась объяснить, что не очень-то и напрашивалась на свидание. Ей просто хотелось иметь друга. Но она молчала, и тут почему-то на глаза навернулись слезы. Бобби нарушил тишину:
— Твоя мама всегда так встречает парней?
— Откуда мне знать?..
— Ясно, — вздохнув, сказал он. — Знаешь, тут на фабрике перестали нести караул, и кое-кто из ребят собирается там по ночам. Мы тоже отыскали
— Ну да…
— Поехали?
Опрометчивый шаг, подумала Лиз. Не с тем связалась — это был не принц с картинки. От таких прозорливые мамы всегда оберегают дочерей. Друзья, компания — сплошной обман. Они будут вдвоем в заброшенном доме.
— Хорошо, — наконец согласилась она.
Они поехали на восток, через Мэйн-стрит, пересекли реку и направились к фабрике. Бобби остановился у обочины. Лиз вышла из машины, ступив на заснеженную землю.
— Это здесь, рядом! — перекрикивал шум дождя Бобби.
Из фабричной трубы в небо уходила струйка дыма. Лиз последовала за парнем по дорожке и внутрь — через боковую дверь со взломанным замком.
К ее удивлению, друзья и вправду оказались там: Луис Андриас, Оуэн Рид, Стив Маккормак и еще несколько ребят — выпускников школы Бедфорда. Они грели руки у разведенного в железном баке огня и пили «Миллер». В углу стояли поломанные ржавые станки, окна в частных офисах были выбиты. Помещение не охранялось, и никто не приходил проверять, почему из трубы шел дым. Судя по глазам Бобби, ему очень нравилась эта обстановка.
Из желтого приемника «Сони» доносилась песня «Fairytale of New York», и Луис весело скакала по комнате, размахивая руками. Прямо-таки радость во плоти, подумала Лиз. Всю жизнь она прожила в окружении этих людей — самых обыкновенных, но поселившихся где-то глубоко, на периферии ее сознания. На мгновение Лиз даже возненавидела их.
Сильно пахло химикатами. По всей видимости, вместе с сухими ветками на дне бака горели остатки серы. Из школьного курса Лиз помнила, что при воспламенении сера становится токсичной. В смеси с воздухом она воздействует на легкие как кислотный дождь, а с теплом и водой становится взрывоопасной. Вот так отдыхали богатые дети Бедфорда: тусовались на заброшенной фабрике, куря анашу и вдыхая всякую гадость. И вдруг она впервые осознала собственную нищету.
Бобби подошел к ним, убавляя шаг, Лиз держалась чуть поодаль. В радиоприемнике наступила тишина, песня закончилась, и Луис перестала танцевать. Ребята молча стояли в полумраке, показывая свое настроение. Для Бобби явно было нелегким испытанием взять с собой Лиз.
Луис подняла голову.
— Знаете что, — сказала она, — мы можем устроить взрыв. Разольем старые химикаты, подожжем, и фабрика взлетит на воздух!
— Слушай, нуты пироманка! — рассмеялся Оуэн.
Бобби вышел вперед и улыбнулся.
— Эй, всем привет. Я тут привел кое-кого.
В этот момент воображение Лиз вышло из-под контроля, стало стремительно расширяться, чего обычно она себе не позволяла. Перед глазами поплыли странные картины, сцены человеческого жертвоприношения… Конечно, Бобби привел ее сюда, чтобы использовать как пропуск в «Клуб крутых и упакованных». Его примут, как только он рассечет ей горло заостренными краями банки из-под пива и бросит ее тело в огонь. «Привел кое-кого… для вас, дорогие».