Хранитель Порядка

Кристальная Наталиса

Всего несколько мгновений – оборотень опомнился и начал приближаться, оскалив огромные острые клыки. Он бросился молниеносно и попытался оторвать от меня кусок побольше, но сумел только слегка зацепить рубашку – уж слишком я устала, чтобы достаточно быстро передвигаться, да и бегать в мои планы не входило. Пробормотав заклинание «Огненного молота», я сложила ладони лодочкой, затем развела руки и направила их в сторону зверюги. Тут же запахло горелым, а оборотень даже взвыть не успел – передо мной лежала теплая горстка пепла. Удовлетворившись делом рук своих, я, наконец, смогла спокойно

возвратиться обратно, прихватив левитацией собранные дрова.

– Ты чем там занималась? – Лайонелл приподнялся на локтях, разглядывая меня.

– Новая мода? – подавливая смешок, поинтересовался Лориан, – Наши фантазии натолкнули на идею?

– Да что не так?!– я сбросила деревяшки возле костра и принялась неистово себя осматривать, и тут же поняла, о чем говорили эльфы: моя рубашка оказалась распорота от самого горла до середины ребер – видимо, это оборотень так задел меня. Надо же было так! Я быстро прикрылась, но фантазия эльфов уже далеко улетела, поэтому диалог между ними возник следующий:

Элл:

– Знаешь, Лориан, всё же, тут есть на что посмотреть. И ведь не эльфийка.

Лориан:

– Согласен, посмотреть есть на что. Только я бы ещё во-о-он там срезал.

Элл:

– Да. Ты прав. Тогда бы обзор вышел…

Лориан:

– А неплохо бы ещё в…

Боюсь, если бы я продолжила слушать дальше, от эльфов не осталось бы и мокрого места, поэтому, собрав все силы в кулак, ограничилась лишь несколькими молниями в места да помягче. Пусть знают: насмехаться над женщиной-магом – себе дороже. И больнее.

Лигмир- элитный отряд воинов Ворцигена. Подчиняется он только королю или королеве. Лигмиру всегда поручаются задания только особой секретности, либо государственной важности.

Глава 3

Дым огромных городов

Вуалью солнце закрывает,

Звон молотов и рёв толпы

Покой их улиц нарушают…

(Авт.)

Майдинг – относительно небольшой городок, наполненный дружелюбными соседями, чистотой и порядком, но первое впечатление, как показал опыт, очень часто бывает обманчивым. Тем более, что этот город я посещала уже дважды, и даже тогда, почти две недели назад, мне он показался не таким дружелюбным, как это выставлялось. Вот и теперь, выйдя под вечер подышать воздухом, я наблюдала кардинальные изменения относительно шумного дня – торговцы спешно собирали свои товары и спешили исчезнуть с площади как можно скорее, их покупатели и просто прогуливающиеся жители спешили по домам – никто не желал задерживаться на улицах с наступлением темноты. Вскоре площадь, на которой я находилась, опустела совсем, а вместе с этим, казалось, и весь город вымер – ни шороха, ни шума, только гул летнего ветра, оглаживающего каменные стены домов.

А мне так было даже удобней осматривать город – всё же не очень приятно, когда тебя пихают локтями

на каждом шагу. Ничего особенного и выдающегося в Майдинге, конечно, не было, но возвращаться в трактир, в котором мы остановились с остроухими, я всё равно не спешила. То ли они меня за эти дни так достали, то ли… Было у меня странное предчувствие, словно какая-то сила заставляла идти вперед по улицам и закоулкам, а, когда, вопреки всем ощущениям, собиралась повернуть обратно, я оказалась вдруг перед огромным особняком.

Никаких монументов, отлитых из золота или статуй типа горгулий или львов, я не увидела, однако особняк словно возвышался над остальными, заявлял права и говорил о своей родовитости. Здание возвышалось темной скалой: ни света в окнах, ни на прилегающей к особняку территории, ни души вокруг. Казалось, ничего, что могло бы привлечь внимание прохожего в столь поздний час. Кроме открытых настежь ворот и даже небольшого намека на охрану участка. А любой уважающий себя аристократ (иного здесь жить и не могло) никогда не оставит владение без надсмотра – они всегда трясутся за своё состояние, да и обычное ворьё ещё никто не отменял.

Каждый раз, снова и снова, стоило мне куда-то вляпаться, я предупреждала себя, что однажды всё-таки моё нездоровое любопытство меня погубит, вот и теперь я тихонько брела по центральной аллее прямиком к парадному входу, надеясь, что это будет не тот самый раз. Нет, это не я такая наглая, но из-за сгустившихся сумерек меня вряд ли кто-нибудь разглядит, с учётом того, что здесь никого и не было. Так чего искать обходные пути, когда можно пойти напрямик, ничего не опасаясь? Парадная дверь тоже оказалась не заперта, и я задумалась, а цел ли хозяин? На первом этаже не горел свет, и, немного осмотревшись, как можно тише я стала подниматься по лестнице, ежеминутно озираясь по сторонам, словно воришка. Оставалось всего пара ступенек, как я услышала короткий девичий визг.

Прыжками преодолев последние препятствия виде ступенек, я оказалась в огромном зале – брате-близнеце того, что был внизу, а, миновав его – в длинном коридоре. Коридор вёл к множеству дверей, но я ориентировалась на крик, так что плутать не пришлось. Подкравшись к той, откуда исходил звук, я затаилась. Криков больше не было, но и разговора нельзя было услышать. Молясь, чтобы в комнате, в которой сейчас кого-то усердно допрашивали, не оказалось стоящего мага, который смог бы меня почуять, я прошептала заклинание, приложила руки к двери, часть которой стала теперь почти прозрачной, и стала наблюдать.

В комнате оказалось несколько человек, явно не дружащих с законом. Интересно, куда они дели тела убитой стражи?

– Так что, Рэдмонт, начнём сначала или ты готов побеседовать?

Тот, что говорил, был явным головорезом. Здоровый такой детина. Так…Я вдруг поняла, что где-то уже слышала это имя. Рэдмонт? Граф Рэдмонт Маркун? А ведь именно ему несколько недель назад я доставила ту безумно ценную статуэтку. И не за ней ли явились эти господа?

– Я… я вам сказал… всё сказал, – снова взвизгнул граф. Похоже, он оказался трусом, каких свет не видывал. А при нашей встрече пыжился, как петух. – Нет её у меня… пощадите.