Хранитель нагорья
Шрифт:
– Я немедленно заставлю свой отдел работать над этим. Уверен, для получения достаточно большого пожертвования объединится весь совет «СГН Интернешнл». И тогда это будет просто вопрос поимки разыскиваемого нами человека.
Даниэль вызвал лифт и наконец покинул спокойную атмосферу административного офиса малоизвестной правительственной организации, на которую теперь работал. Оказавшись на подземной парковке, он достал сотовый, чтобы позвонить своему водителю. Теперь ему предстояло незамедлительно отправиться в свой лондонский офис, быстро все уладить и вернуться
Ситуация не укладывалось в голове. Служащий одной из самых престижных благотворительных организаций на планете переводит денежные средства одной из самых опасных террористических группировок?
Похоже, что так. А это, по его мнению, могло подставить под удар семью этого человека. Но у Даниэля было больше возможностей, чтобы сделать это. С его репутацией и положением никто бы не усомнился, как в случае с обычным агентом.
К счастью, у Лорда Строута были средства и связи, которых не было у простого сотрудника. И он собирался ими воспользоваться, потому что обладал еще одним преимуществом – знал, какому врагу они противостоят.
В то время как сотрудники министра исследовали все направления движения информации, чтобы установить личности вовлеченных людей, Даниэль знал, что на самом деле они ищут кого-то, чья сила пришла извне мира Сметрных. И, значит, этого человека может опознать – и справиться с ним – кто-то с такой же энергией.
Сойдя с тротуара и сев в ожидавший его автомобиль, Даниэль снова открыл телефон и нажал кнопку быстрого набора.
Если бы Йен выехал прямо сейчас, то смог бы оказаться в Гластон Хаус прежде, чем у Даниэля появилось бы время пожалеть о своем решении выступить в качестве приманки.
Глава 4
Нажав клавишу «бэкспейс»[1], Сара наблюдала, как маленькая черная линия съедает написанные ею слова. Скучные, банальные слова. В такие моменты, как сейчас, ей хотелось писать ручкой в блокноте. Комкая бумагу и бросая ее через комнату, она бы получила больше удовольствия, чем от этого жалкого подобияПэкмэна[2],– которым занималась весь день. Персонажи не хотели говорить со своим автором. Как и на протяжении многих месяцев, сюжет ей был не доступен. Единственным отличием сейчас было то, что Сара не cмогла даже попытаться вытянуть слова из воздуха.
Она могла лишь думать о нем.
Возможно ей стоит использовать его в своей книге.
Нет. Плохая идея. Сара никогда бы не стала мечтать о реальном мужчине. Особенно о таком. Она чувствовала себя очень неловко, если бы когда-нибудь вновь с ним встретилась.
Поэтому она и не станет этого делать. В конце концов, Йен же сказал, что сегодня уезжает.
До сих пор Сара всегда поддавалась обаянию своих героев, увлекалась ими, так как никогда не была близка с настоящими мужчинами, которых встречала в жизни. Женщина полагала, что именно поэтому у нее и не получалось их так хорошо описать.
Это была еще одна
Помимо этого, Йен принадлежал к слишком соблазнительному типу мужчин. Сара не станет рисковать своим сердцем, она не допустит, чтобы ее вновь отвергли. Ей и одного раза хватило.
Брэд. Она думала, что любила его, по крайней мере вначале. Но ошибалась.
Брэд вскоре устал от нее. Устал от ее непонятных «чувств» и странного поведения. Устал ждать, пока будет можно пользоваться ее трастовым фондом. Как бы то ни было, Сара должна быть ему благодарна. Брэд слишком мало времени провел рядом с ней, и это не позволило ей превратиться в точную копию своей бабушки.
Вместо этого Брэд оставался столько времени, сколько ему понадобилось, чтобы вбить ей в голову некоторые основные истины о ней и о жизни. Ей суждено быть одинокой.
Сара встала и пошла на кухню, машинально стерев скатившуюся по щеке слезу.
Что она сделала сегодня? Что ж, пока единственное, с чем она управилась, так это настроилась на действительно хорошее «пожалейте Сару» настроение.
Она вошла в небольшую кухню, оборудованную Мартой к ее прибытию всем необходимым, и открыла дверь морозилки. Но там не оказалось ни одной упаковки шоколадного мороженного. Вот так досада! От жалости к себе у нее всегда просыпался зверский аппетит. Видимо, в следующий раз, когда будет в городе, нужно будет захватить несколько «товаров первой необходимости».
Поскольку из-за своей работы Сара все равно никуда не выходила, она решила заняться готовкой сама. От чего-нибудь вкусненького ей наверняка станет лучше. Это всегда помогает. Большой, толстый гамбургер с тонко нарезанным, обжаренным в масле луком. Может, она выбросит хлеб, и ей не придется испытывать чувство вины. А с другой стороны, может, и не выбросит. По крайней мере бутерброд не мороженое. Она всегда может попозже устроить пробежку, чтобы сжечь немного калорий.
Сара достала самую большую луковицу, которую смогла найти, и приступила к работе, очищая ее от шелухи и нарезая колечками. Нарезав половину, она уже вовсю рыдала. Это были слезы от лука, а не от жалости. Она чувствовала себя уже намного лучше, чем раньше.
Добавив последним в сотейник[3], стоящий на медленном огне, ужасно «злой» лук и почувствовав, как по комнате разносится удивительный аромат домашней еды, женщина решила глотнуть свежего воздуха. Сара быстро вышла через маленькую оранжерею и заднюю дверь.
В глазах стояла пелена от слез, и их все еще жгло от лука. Сара остановилась на верхней ступеньке, ожидая, что легкий ветерок волшебным образом унесет прочь ее боль.
Сначала она его не заметила.