Хранитель меча
Шрифт:
— Я не могу остаться надолго, — предупредил Арлин, вспомнив, что Мартен остался один на скале обозревать окрестности.
Маркайм усмехнулся:
— Ты, конечно, простишь меня, если я попытаюсь тебя переубедить.
Он налил в миску воду из серебряного кувшина, и они вымыли руки. Тем временем слуги принесли вино и закуски, после чего Маркайм их немедленно изгнал. На тарелках лежала горячая жареная оленина, завернутая в распаренные виноградные листья; не забыто было и печенье с финиками. В огромных кружках пенился
Арлин успел позабыть, что когда ешь руками, пища приобретает совершенно особенный вкус, однако на этот раз приторно-сладкая подлива насторожила его. Подняв голову, он перехватил напряженный взгляд Маркайма.
— Тебе не нравится? — спросил он.
— Хорошая еда… просто превосходная. Просто в последнее время я что-то потерял аппетит.
— Это не удивительно. Как не потерять аппетит, если восемь лет подряд питаться пресной виннамирской пищей, — с тенью раздражения в голосе заметил Маркайм. — Почему все-таки ты оставил нас и поселился на севере? Мать очень скучала по тебе, Арлин.
Кусок печенья вдруг стал горьким во рту, и Арлин положил его обратно.
— Я думал, что ты позвал меня к себе, потому что все еще любишь, а ты хочешь, чтобы я оправдывался.
— Нет-нет, ты здесь совсем не за этим, — торопливо сказал Маркайм, но отвел взгляд.
— Да, я был безответственным и неуправляемым, — признал Арлин. — Я компрометировал семью при дворе. Теперь я об этом искренне сожалею, но именно отец дал мне ясно понять, что я не могу больше оставаться в родном доме. Каково мне было после этого оставаться в Занкосе? У меня там не было будущего. Я был недисциплинирован, а твой военный образ мышления тоже мне не давался.
— Зато теперь, похоже, ты наверстал упущенное. И поднял оружие против собственного народа… против своей семьи. Ты пошел за Рыжим Королем и опозорил всех нас.
— Я пошел за другом. Конечно, кроме всего прочего, он и король, и маг, но самое главное — и я чувствую это — это человек, отмеченный судьбой. Виннамир стал моим домом, а его народ — моей семьей. Мы не просили об этой войне — нам ее навязали. Так что в своем позоре будете виноваты вы сами.
— Ну, хватит об этом, — Маркайм взялся за свою кружку. — Давай не будем ссориться, ведь нам осталось так мало времени. Ешь.
Арлин уставился в тарелку. По привычке он попытался потереть кончики бесчувственных пальцев, но ему это не удалось. Он чувствовал себя морально опустошенным.
— Как умер отец? — негромко спросил он.
— От рук жрецов Мезона.
Арлин был потрясен.
— Но почему? Он был верующим человеком, был всегда. Он любил своего бога.
— Это так, но он отказался исполнить требования верховного жреца, —
Маркайм сделал большой глоток эля. — Я же, напротив, охотно ему подчинился.
Арлин нахмурился:
— Я не понимаю.
— Поймешь. Отец умер призывая тебя. Не меня… тебя. Ты ешь,
Арлин неохотно откусил еще немного печенья и вдруг заметил, что пища на тарелке брата остается нетронутой. За его спиной захлопал на ветру полог палатки, и Арлин обернулся. Внутрь вошел высокий и худой человек в одежде верховного жреца. Арлин, исполненный дурных предчувствий, даже вспомнил его имя. Тек. Следом за ним вошел полный седой и весьма представительный вельможа. Тидус Доренсон. При виде бывшего главы Совета Арлин испытал нарастающий гнев.
— Он съел очень мало, — извиняющимся тоном сказал Маркайм.
— Но достаточно, чтобы послужить нашим целям, я полагаю, — ответил ему жрец. — Наше снадобье должно сделать его покорным.
— Теперь вы верите мне, Маркайм Д'Лелан? — спросил Тидус.
— Да. — В этом единственном слове брата Арлин услышал горечь и ярость.
— Мой брат умер. Это очень хитрое существо, которое умело пользуется воспоминаниями Арлина, однако это может быть только демон. Клянусь Мезоном, что Гэйлон Рейссон дорого заплатит за свою черную магию?
В сумятице собственных мыслей Арлин едва слышал их разговор. Снадобье, черная магия, Гэйлон…
— Что ты наделал?! — спросил он и обнаружил, что язык с трудом ворочается во рту. — Ты обещал мне безопасность.
— Демоны лживы и хитры, поэтому человеку невозможно победить демона без помощи ответной хитрости.
— Нет, Маркайм, это Тидус хитрит и лжет. Я не демон, я твой брат.
— Довольно изворачиваться и лгать, — перебил его Доренсон, и на губах его появилась тонкая улыбка. — Я был там и видел все своими собственными глазами.
— Ты ничего не мог видеть, старый предатель, — Арлин посмотрел на Тека.
— Поверьте ему, и однажды он воткнет вам нож в спину.
— Я не верю никому, кроме бога, — Тек усмехнулся и трижды хлопнул в ладоши.
В палатку вошли еще двое жрецов. Они были в солдатских юбках и в доспехах белого цвета. Каждый держал в руке обнаженный меч. Арлин нашарил на полу свое оружие и неуклюже выдернул его из ножен, но Маркайм успел перехватить его за запястье.
— Дай мне этот маленький шанс, прежде чем я умру, — взмолился Арлин.
— Они не хотят твоей смерти. Мертвый ты им не нужен.
И Маркайм вырвал меч из бесчувственных пальцев брата, но Арлин собрал все свои силы и ударил его кулаком в лицо. Маркайм опрокинулся на пол, а жрецы ринулись на Арлина.
Страх и ярость помогли Арлину превозмочь дурманящее действие наркотика. Он снова схватил свой меч, затем развернулся и рассек заднюю стену палатки. Клинок проделал в шелке широкое отверстие, в которое Арлин нырнул головой вперед. Яркое солнце, отраженное от миллиардов песчинок и кристаллов соли, на мгновение ослепило его, но потом он увидел близкие стенки соседних палаток и кучки ксенарских солдат.