Хранитель ключей
Шрифт:
Девушка была в какой-то мере слабой от возложенной ответственности. Ей хотелось скрыться. Исчезнуть от этого крученыховского 1 мира.
Она не ратовала за мир во всём мире, признавала войны, понимала исторические процессы, не кричала, чтобы все конфликты прекратились и человек зажил в строе, подобному социализму. Она занималась программированием, взламывала устройства, мастерила разные вещи, создавала сайты за деньги, моделировала, работала с 3D принтерами, пила чай с малиной и ненавидела поэзию. Ей хотелось отказаться и от чувств, но, к сожалению, каждый новый день вытряхивал
1
Из стихотворения В. Маяковского «Лиличка»
Странный человек со сформированной личностью. Почти гений. Почти. Непонятный. Скрытный. Достойный стать героем нашей истории. Стать частью этого Мироздания.
***
Анастасия шла по лужам домой. По асфальту, особенно по неровным дорогам, текли реки грязной воды. Небо было затянуто тучами, и всё, как обычно: холодно, пар изо рта, люди жмут руки к телу и пробиваются через крупные капли ледяного дождя. Перед девушкой открывался вид на хмурый Хабаровск.
«Наконец-то люди перестали беспричинно улыбаться», — думала она, ровно шагая до своего офиса, подземелья или, как его ещё называют, убежища. Мини-офиса на первом этаже девятиэтажного дома, вход к которому был с улицы, отдельный, чтобы не сталкиваться с жильцами дома. Это место давно пустовало, года четыре.
Сначала здесь было рекламное агентство, после что-то случилось, хозяин разорился, попал на десятки исков. Собственность сохранил. Подумал, что можно сдать в аренду, однако быстро найти идиота не получилось, того, кто бы позарился на запрятанное место от проходимцев. Напротив бывшего агентства жил, точнее существовал, главный офис «Билайна» по Хабаровску, а он зачах, сгнил и оставался горьким бельмом для жильцов дома и для хозяина помещений. И вот, спустя четыре года появляется новый арендатор. Несовершеннолетняя девушка.
За её спиной стоял серьёзный во всех смыслах мужчина лет сорока-сорока пяти в дорогом классическом костюме. Он молча просматривал договор об аренде помещения, консультировал по эксплуатации и прочее… Они выглядели как незнакомцы, доверявшие друг другу, находились в терпимых отношениях. С лёгким напряжением. Оба. Но мужчина больше с огорчением, грустью и разочарованием. Под конец встречи его руки взмокли. Когда поставили все подписи, а мужчина всё проверил, показалось, что он постарел на много лет.
— Ты теперь большая. Я выполнил условие сделки, — произнёс он, и вольнолюбивый, властный тон, присутствовавший во взгляде, рассыпался.
— Хорошо. Так всем будет лучше, — Анастасия кивнула сдержанно, сложила в особую папку все документы, а саму папку — в чёрный портфель. Пожала руку арендодателю и пожелала вновь пройти по ранее четырёхкомнатной квартире.
— Могу спросить, откуда у вас деньги на аренду? У вас вроде бы и бизнеса нет своего, — поинтересовался арендодатель, с любопытством поглядывая на обоих.
— Я ипэшник, мне нужно пространство, где буду воплощать в жизнь различные проекты, — коротко ответила не по годам развитая и серьёзная девушка, одетая во всё чёрное. Этот цвет сидел на ней идеально, высвечивал в ней мертвеца, давал больше лет и основательности. Мужчина, сдающий место в аренду, заметил, как, находясь в тени помещений, облачённая в чёрном девушка на последнем слове на мгновение усмехнулась. Глаза озарились безумной вспышкой света. Уголки рта познали не только хмурость.
— Если всё кончено, я направлюсь на работу. Встретимся
— Позвольте спросить, а кто он вам?
— Не имеет значения. Теперь я возьмусь за это место, — усмешка давно исчезла. Анастасия стала ещё серьёзней. Она сфотографировала помещения, записала размеры в тёмных блокнот и отправилась моделировать арендованную площадь, чтобы после сделать ремонт.
И вновь тот дождливый день, наставший спустя шесть месяцев после оговариваемой сделки. Темнело. Холодало. Люди облачались в несколько слоёв одежды.
Девушка дошла до убежища, открыла его сначала магнитным ключом, снимая сигнализацию, после — другим ключом, чтобы поднять решётку, третьим отворила главную дверь. И вошла в тёмное помещение, окутанное мрачными тайнами.
Входная группа у офиса была небольшой. Здесь стояли шкафы, в которых висела вся верхняя одежда, которая могла пригодиться на весь год, тоже самое и с комодом, в котором помещалась обувь.
В специальную подставку опустился прозрачный зонт, из шкафчика белой тумбочки досталось полотенце для волос. Девушка, уже раздетая, неровной, уставшей походкой вошла в общий зал, соединявший небольшую кухню и две другие комнаты, закрытые на замки.
Во всех комнатах стояла относительная чистота. У дальней стены располагалась большая прозрачная доска, предназначенная для заметок маркерами. На ней уже было прикреплено несколько странных фотографий. Всё было дорого и роскошно. Стеклянный круглый стол вокруг кожаных широких кресел, между которыми помещались рассыпчатые зелёные тушки-антистрессы, был завален учебниками, тетрадями, на которых лежал мощный ноутбук и несколько планшетов. За этим столом, что было видно, и ели, и работали — об этом говорили кофейные подтёки на стекле, оставшиеся от кружек. Зал был выполнен в бело-синих тонах, и лишь кресла-мешки да зелёные кактусы, находящие на подоконниках, оживляли атмосферу, напоминавшую операционную.
С первого взгляда можно сказать, что Анастасия жила здесь в одиночестве. Все предметы были выполнены в одном минималистическом стиле; кухня или спальня обладали особой энергетикой, будто бы хозяйка помещения ни к чему не прикасалась, а лишь дышала спокойствием и подправляла неровно развешанные фотографии. Вроде бы дом, но и настоящий офис.
Хозяин нежилых комнат иногда приходил, смотрел на решётку, звонил, насильно проходил и смотрел, что творилось там, ничего не находил, только удивлялся. Как эта несовершеннолетняя получает прибыль? Что делает здесь? Живёт? Не легче ли снять квартиру? Но мало кто знал, что Анастасия здесь работает и получает достаточно, чтобы самостоятельно платить аренду, жить здесь и не заботиться о предрассудках.
Девушка переоделась в сухую одежду, мокрые тряпки закинула в стиральную машину и прошла на кухню готовить. После скромного приёма пищи, выглядящего как рис с соевым соусом и отварное соевое мясо, Анастасия принялась за разбор учебников по физике, химии, программированию и научных журналов по стопкам, чтобы после сложить всё в архивы — так она называла книжные шкафы в спальне. Методичные движения сменялись лёгким раздражением, особенно это проявилось, когда девушка засела за домашнее задание. Она не любила оставлять дела на завтра, делала до последнего всё, чтобы после не тратить драгоценное время, но упражнения по математике, русскому языку или же по истории слегка выбивали её из строя. Трата времени, не более, но тут уже взыграло честолюбие, теснившее изредка холодное отношение к школьным предметам.