Хранитель Ардена

Анри Софи

Закария тяжело сглотнул.

– Но если кто-то узнает, вас отрекут…

– Никто не узнает. Я тотчас избавлюсь от того подопытного. – Увидев изумление на лице адепта, Атару прохладным тоном добавил: – Он насильник и убийца. Смерть для него будет легким наказанием. Ты выпьешь зелье, и после проверки Йувы я отправлю тебя в богадельню. Потом, как опомнишься, вернешься в Арден к своей Тине.

Закария вскочил со стула, вмиг ощутив прилив сил. Но его секундная радость омрачилась сомнениями.

– Учитель

Атару, вы испытывали снадобье только раз. Во второй оно может сработать иначе?

– Может. – Атару помрачнел.

– И я могу ничего не вспомнить?

– Да.

– Могу и вовсе сойти с ума? Ведь организм адепта отличается от обычного людского.

– Ты прав.

– То есть шансов у меня пятьдесят на пятьдесят?

– Верно.

Закария тяжело вздохнул. Это в любом случае было лучше, чем Отречение.

– Я готов.

Атару порылся в ящике и достал бутылек с прозрачной жидкостью.

– Будь готов, что тело снова ослабнет, а потом ты потеряешь сознание.

Закария откупорил крышку и поднес ко рту снадобье с приятным сладковатым запахом. Он уже собирался отпить, но остановился.

– Учитель Атару, я не могу. Если обман всплывет наружу, вас отправят на Отречение. Я не вправе так рисковать вашей жизнью.

Атару опустил руку на его плечо.

– Для адептов Ордена бывают вещи важнее служения. Я поклялся защищать тебя и нарушать клятву не намерен. Пей зелье и молись, чтобы оно сработало верно. А я буду молиться вместе с тобой.

Закария залпом опрокинул в себя жидкость, которая на вкус оказалась горькой. По телу растеклась слабость гораздо сильнее прежней. Закария прикрыл глаза.

– Эта девушка, – донесся голос Атару будто из-за стены, – стоит ли она таких мучений?

Закария без труда воссоздал в голове образ улыбающейся Тины.

«Нарисуй мне брачную руну, Закария, пожалуйста».

По его щеке скатилась слеза.

– Эта девушка стоит того, чтобы ради нее умереть.

Образ Тины поглотил безмолвный мрак.

Глава 30

Сентябрь, 1136 г. со дня Разделения

Сперва пришла нестерпимая боль. Казалось, будто кто-то заливал в его уши кипящую смолу, которая плавила мозг. Из-за этого он постоянно терял сознание и бредил.

На смену боли пришла пустота. Ни мыслей, ни чувств.

Он находился в темном помещении, где единственным источником света была тлеющая свеча. К нему приходил седовласый мужчина, который, сделав надрез на его шее, зачем-то выпил кровь. Но он не чувствовал ничего, кроме странного ощущения, будто кто-то ковыряется пальцами в его мозгу.

Спустя некоторое время в помещение вошел рыжеволосый мужчина. Он что-то говорил, но его слова невозможно было разобрать. По его щекам почему-то стекали слезы. Затем

появился странный человек, больше напоминавший мумию: у него не было волос, бровей и ресниц, а глаза имели белесый цвет. Он повторил те же действия, что и самый первый мужчина, а затем что-то сказал рыжему и ушел.

Его шею проткнули иглой, и он очнулся в совершенно другом месте – в маленькой, но светлой и уютной комнате.

Он был совершенно беспомощен. Его кормили, купали, водили под руку в уборную, как малое дитя. Без посторонней помощи он не способен был сделать и пяти шагов.

Лишь через две недели Закария начал ходить, самостоятельно есть и различать восточное наречие, а спустя еще полмесяца – понемногу вспоминать свое прошлое. Действие яда повлияло на него хуже, чем на обычного человека.

Он находился в богадельне в ожидании, когда за ним придет Атару, и продолжал строить из себя дурачка. Разве что есть и ходить в уборную стал самостоятельно. Он опасался, что если станет известно о возвращении памяти, то его снова отправят в Орден. И тогда ничто его не спасет.

Закария проснулся непривычно поздно. Даже пропустил завтрак, что было для него плачевно. После месяца пребывания в бреду под действием сильного яда он исхудал так, что штаны приходилось подвязывать веревкой, а рубашка болталась на нем, как на вешалке. Он все еще был очень слаб. Несколько шагов по маленькой комнате лишали его всех сил, а руки постоянно дрожали, точно как у старца. Закария надеялся, что со временем это пройдет.

Оставалось лишь понять, как выбраться из богадельни и вернуться в Арден, не привлекая к себе внимания Ордена. С этими мыслями он грыз остатки вчерашних сухарей, запивая их холодным травяным чаем.

В комнату вошел монах Тэку. Закария придал своему взгляду туповатое безразличие и уставился в стену.

– Закария, ты уже встал? К тебе гости.

Его сердце екнуло, но он продолжал смотреть в стену и помешивать чай. Рука дрожала, отчего ложка с неприятным звяканьем билась о стенки кружки.

– Этот юноша совсем безнадежен. Он даже метлу держать не сможет.

Закария с трудом сдержал удивленный возглас. Тэку говорил не на восточном наречии, но он разобрал его слова. То был общий язык.

– У нас живут двое сирот лет двенадцати. Вы могли бы выбрать их в качестве прислуги.

– Нет, мне нужен именно он, – раздался бархатистый женский голос.

На мгновение рука Закарии замерла, а потом снова затряслась. Кто это? Он ждал Атару. Его снедало волнение и любопытство, но он все так же изучал трещины в стене.

– Как скажете, госпожа. Мы поможем довести его до вашей кареты. Сам мальчик с трудом ходит.

– Ступайте, Тэку, я сама разберусь со своим слугой.

– Всего доброго, госпожа, – послышались удаляющиеся шаги.