Хранитель Ардена
Шрифт:
Инео пытался разглядеть черты ее лица, но они были такими неясными, смазанными, и только синие глаза ярко выделялись на белоснежном лице. Ему хотелось утонуть в этой синеве.
– Сдается мне, ты хотела, чтобы я поймал тебя? – Он склонился к ней, прижимаясь лбом к ее лбу. Девушка была маленького роста, из-за чего ей приходилось смотреть на него снизу вверх, задирая голову. Хрупкая, но такая мягкая и аппетитная.
Она проигнорировала вопрос и провела прохладной ладонью по его губам.
– И какое желание ты загадаешь на сей раз?
– Оно всегда неизменно.
Он притянул ее к себе за талию, и девушка выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом. Ее сердце трепыхалось в груди, словно воробей в клетке. Инео с наслаждением вдохнул запах зимней стужи и лесной хвои и припал к мягким губам. Но не успел он вкусить их медовую сладость, как девушка начала растворяться в его руках, точно мираж в пустыне. Он пытался прижать ее крепче к себе, но обнимал лишь пустоту. Сердце заныло от боли и тоски.
– Куда ты пропала? Не уходи! Не покидай меня, прошу! – с отчаянной мольбой вскричал Инео, оглядываясь по сторонам. Тут он обнаружил, что лесная опушка начала рассеиваться вокруг него, как песок на ветру. – Не уходи…
– Вернись ко мне, ты обещал… – услышал он отдаляющийся голос и открыл глаза.
Он лежал на старой обшарпанной циновке в своей камере. Железный ошейник оставлял на коже незаживающие мозоли, и Инео, болезненно поморщившись, потер шею.
– Доброе утро, парень! Ты вовремя проснулся, завтрак скоро, – бодро поприветствовал его Ахига.
Инео угрюмо кивнул соседу и с тоской посмотрел на серые стены темницы, которые резко контрастировали с пейзажем, окружавшим его минутами ранее. Эти стены душили. Запах гнили, пота и отхожего места, что находилось прямо в углу темницы, разъедал ноздри.
Он уже давно пришел к выводу, что скорее умрет от отвращения к самому себе, чем от рук других рабов на арене. От него воняло до рези в глазах, волосы спутались и падали на лицо сальными патлами, а кожу покрывали мелкие язвы от укусов клопов и вшей. Он не мылся уже три месяца и чувствовал себя хуже скота.
Надежда, что крохотным огоньком все еще теплилась в нем, угасала с каждым днем. Лишь по ночам он чувствовал себя человеком – живым и счастливым. Постоянно видел сны – яркие и реалистичные. И хоть они никак не помогали ему вспомнить прошлое, но подпитывали надежду, помогали бороться за жизнь, вгрызаясь зубами за любой шанс.
Он с трудом привык к тем протухшим помоям, что здесь именовали едой; привык к изнуряющей духоте в камерах и палящему зною на улице. Привык к тренировкам, которые проводились каждое утро под чутким надзором стражников. На этих тренировках Инео еще больше убедился в том, что ведению боя и владению оружием его обучали опытные бойцы. И первый одиночный бой он выиграл, хотя противник был вдвое больше и крепче.
Тот бой был долгим, потому что Инео снова использовал свое главное преимущество – скорость и ловкость – и кружил вокруг противника, уклоняясь от ударов, пока не утомил его. В конце он убил его ударом ножа в сердце, а сам был ранен в бедро и бок.
Сегодня его ждало новое сражение, и он не знал, кто станет его новым противником. Чью
– Нервничаешь? – спросил Ахига, выковыривая из остатков похлебки кусочки жира.
На прошлой неделе он тоже одержал победу в бою, и по словам других рабов, сражение было таким зрелищным, что хозяин согласился дать ему пару недель отдыха. Инео догадывался, что Джованни проявил такую доброту только потому, что Ахига хорошо лечил раны бойцов и нужен был ему живым.
– Да, я все еще не хочу умереть как скот на радость толпе. – Инео нахмурился. – Я слышал какой-то шум ночью. Что-то стряслось в соседней темнице?
– Я слышал ругань стражников, судя по всему, кто-то из новых убился головой об стену.
Инео отставил миску с похлебкой. В горле появился горький привкус.
За три месяца пребывания здесь он подобные новости слышал не впервые. Чуть ли не каждый день рабы пытались бежать, за что подвергались немедленному наказанию – тридцать ударов плетью. Несколько мужчин умудрились свести счеты с жизнью, удавив себя цепью от ошейника или разбив голову о каменные стены. Другие умерли от отравления и различных хворей, что совсем неудивительно, учитывая, в какой грязи они жили.
Инео не раз просил Джованни дать ему что-то для уборки темницы и возможность мыться хотя бы раз в месяц. Но хозяин лишь смеялся над его мольбами, называя изнеженным принцем, а сам неизменно прижимал белый платок к носу, когда приближался к рабам.
Весь оставшийся день Инео провел на циновке. Тренировки сегодня не было, потому что вечером его ждал новый бой.
Часы длились бесконечно долго, пока не послышался характерный звук поворота ключа в замочной скважине.
– Ну что, сын моря, готов биться за жизнь? – радостно спросил стражник по имени Хван, не забыв при это прикрыть нос ладонью.
– У вас у всех привычка задавать идиотские вопросы? – спросил Инео с холодной улыбкой, за что тут же получил болезненный укол копья в плечо.
– Твоя дерзость веселит лишь хозяина, а со мной лучше не шути, – грубо бросил Хван и пнул его ногой в бок.
Беззвучно чертыхнувшись, Инео поднялся на ноги.
Хван отстегнул его ошейник от цепи, прикованной к железному шесту в центре темницы, и они вдвоем направились к бойцовой арене.
Солнце уже клонилось к закату, но воздух все еще был горячим.
Инео оглянулся на трибуны. Людей в этот раз было еще меньше, чем на предыдущем бою.
До него доходили слухи, что дела Джованни совсем плохи, что интерес к бойцовым аренам угасал, – даже кровавая резня наскучила зрителям. Рабы дорожали с каждым днем, а вояки Джованни дохли как мухи не только на арене, но и за ее пределами. Дело всей его жизни, которое передавалось в семье от отца к сыну уже несколько поколений, висело на волоске от полного разорения.
Инео знал причину этого.
Всем наскучило смотреть, как вырезают скот. Ведь именно скотом жители Тургота и считали рабов бойцовой арены: грязным, вонючим, без имен и прошлого. А гибель обычного скота ни у кого не вызывала сочувствия.