Хранить вечно
Шрифт:
Сэр Рамсей окинул взглядом своих помощников.
— В чем дело? — спросил он. — Почему же уважаемый немецкий генерал так ошибался? По наивности? Нет! Он не мог предполагать, что в Германии установится диктатура, что все будет подчинено созданию военной промышленности. Мы и это отметим.
Сэр Рамсей работал с увлечением.
— Кольберг написал, что немецкий танк двадцатых годов имел скорость двадцать километров в час… А мы уточним, что это был не немецкий танк. Эти танки изготавливали по немецким заказам, во не в Германии… Мы укажем даже и заводы, которые их изготавливали…
Сэр
— Вы заметили, как ловко он в своей информации обошел один очень существенный момент. Им, в военной разведке и в немецком генеральном штабе, известно, что технические данные их танков T-III и T-IV давно уже не секрет для тех, кто интересуется этими вещами. Они раскрыли нам эти данные… Для чего? Чтобы информация приобрела достоверный характер. Технические данные точны, а вот утверждение, что эти танки состоят на вооружении, — ложь! Они появятся в серии не ранее чем к тридцать восьмому году… Мы и это место отредактируем.
После того как сэр Рамсей прошелся рукой редактора, это место приобрело совершенно иной вид:
«На ближайшие годы ставится задача перед промышленностью освоить производство в серию танков T-III и T-IV. С этими танками нам и придется воевать… А это опасно, ибо французы имеют танки более тяжелые, а чехи вооружены танками еще более совершенными, чем французские».
Все, что касалось тяжелых танков, сэр Рамсей вычеркнул.
— Этой глупости, — сказал он, — можно поучиться только у немцев… В дезинформации фантазировать чрезмерно опасно!
Коснулся он и последнего абзаца. В новой редакции он выглядел таким образом:
«Весной тридцать четвертого года во время оккупации Рейнской области Гитлер приказал выдвинуть на исходные позиции танковую дивизию полковника Гудериана. Однако выдвигать было нечего. Танковая дивизия сдвинуться с места не могла, а танковые полки, если бы явились осложнения, оказались бы небоеспособными. Танки Т-Н и T-I не могли противостоять французским танкам. Во время движения к исходным позициям до места назначения дошла лишь треть всех танков, отправившихся из лагеря».
— Вы что-нибудь поняли? — спросил сэр Рамсей у помощников. — Несколько таких информации… и Кольберг может оказаться непонятым в ведомстве Гиммлера… Он ничем не докажет, что это не он передавал такие сведения.
Вторая информация для Курбатова была составлена Кольбергом о состоянии дел в авиации, третья — опять о танках…
И опять же вместо цифр, переданных Кольбергом, были поставлены цифры английской разведки, а вместо рассуждений о применении танков в будущей войне — точная разработка бронетанкового управления генштаба о тактике танкового боя. Несмотря на то что в немецкой армии еще не было достаточного количества танков, чтобы счесть ее способной вести массированные танковые сражения, разработка тактики танкового боя была проделана тщательнейшим образом. Главная идея, автором которой выступал все тот же Гудериан, состояла в том, что одни лишь танки не могут и не должны решать задачи маневренной войны. Танки, но его мысли, должны были взаимодействовать с другими родами войск: с авиацией, с пехотой,
Кольберг передал три документа Курбатову, подготовленные ведомством Гейдриха для дезинформации англичан. Он ждал, когда последует запрос сэра Рамсея у Курбатова, кто поставлял такую информацию. Курбатов должен был назвать Кольберга, после чего ожидалось, что англичане выйдут с ним на встречу. Кольберг готов был дать согласие сотрудничать с английской разведкой под наблюдением Гейдриха.
Он ждал запроса, ждал встречи. Но никак не ожидал, во что выльется эта встреча.
Сэр Рамсей не решился выехать в Берлин для встречи с Кольбергом. Он уполномочил вести с ним дела работника из аппарата военного атташе.
На одном из дипломатических приемов английские офицер подошел к Кольбергу и любезно попросил его побеседовать где-нибудь в сторонке, не выходя из общего зала.
«Началось!» — решил Кольберг и охотно принял приглашение.
Они отошли в конец зала, остановились у окна. Внешне это выглядело обычной светской беседой.
— Господин полковник, — начал офицер, — наши польские друзья передали нам несколько интересных документов… Мы установили, что автором являетесь вы, господин полковник… У нас очень тепло отнеслись к вашему желанию помочь вашим соседям разобраться в возможной угрозе, которую несет вооружение Германии европейскому миру…
Кольберг оставался бесстрастным. Все развивалось по намеченной схеме. Но он не спешил навстречу партнеру, предоставляя ему возможность высказаться до конца.
— Видя искреннее желание помочь всем тем, кто обеспокоен планами вашего фюрера, мы хотели бы все упростить. Зачем лишнее звено? Мы хотели бы прямых контактов… Это де противоречит вашим убеждениям?
— О каких документах идет речь? — осторожно поинтересовался Кольберг.
Офицер обворожительно улыбнулся.
— В удобной обстановке мы ознакомили бы вас с этими документами… Здесь передать их вам не очень удобно… Много посторонних глаз… Если мы вас и нескольких немецких офицеров пригласим на коктейль в нашем посольстве, не помешает ли что-либо вам принять наше приглашение?
— Я обычно принимаю такие приглашения, — ответил Кольберг.
— Скажем, послезавтра в пять часов… Это вас устроит?
— Устроит.
Офицер по-прежнему ласково улыбался. На этот раз Кольберг уловил в его словах иронию.
— Вы, безусловно, сейчас же составите отчет о нашей беседе. Я хотел бы вас предостеречь. Не проявите опасной для вас торопливости! Не ставьте своих шефов в известность о нашей беседе до того, как познакомитесь с документами…
Кольберг привык к неожиданностям, он сам умел ставить в тупик противника. Но тут его самого ставили в тупик. Последние слова офицера были просто дерзостью, по за этой дерзостью Кольберг уловил угрозу.
Они разошлись. Он не ответил офицеру. Что он мог ответить? Оборвать его? Но откуда ирония, откуда такое превосходство? Чем оно питается? Ему же было чуть ли не впрямую сказано: вы шли на игру с нами, игра разгадана и вы проиграли! Как он мог проиграть, действуя по прямым указаниям Гейдриха? Копии документов хранились в ведомстве Гейдриха. Если англичане разгадали, что получают дезинформацию, на том все и заканчивается. А в словах офицера скрыта более серьезная угроза. Курбатов? Он должен ответить на этот вопрос.