Хранить ее Душу

Рейн Опал

— И что? Он научится, так же, как научился я.

— Тебе совсем его не жаль?

Она снова нахмурилась, и её нижняя губа опять выпятилась в этом капризном жесте.

— Нет, — честно ответил он, едва сдерживая желание наклониться и слизать эту обиду с её губ.

Она рассмеялась, но даже он понял, что в этом смехе нет веселья.

— В тебе столько человечности, и всё же ты не можешь посочувствовать её к существу, подобному тебе самому. — Она прижалась лбом к кончику его морды. — Орфей, ты ведь был один очень долго, верно?

— Эоны, — прохрипел он.

—

И ты потерял многих людей? Ты скучаешь по ним, так ведь? Тебе грустно, что их нет, что ты не смог их защитить — даже от самого себя.

— Да, — проскрежетал он, чувствуя знакомый укол пустоты и вины в сердце.

— Если бы это было возможно, разве ты не хотел бы, чтобы кто-то дал тебе нужные ответы? Чтобы кто-то помог тебе, и тебе не пришлось бы их терять?

— Конечно, но тогда у меня не было бы тебя.

Будь всё иначе, он бы удержал другого человека, и это была бы не его маленькая Рея. Она чуть отстранилась, и её губы тронула слабая улыбка. Она снова улыбается мне. Он едва не застонал от удовлетворения.

— Но что, если бы я пришла раньше? Что, если бы я появилась в самом начале, когда ты еще не знал всего того, что знаешь сейчас, и ты бы причинил мне боль?

Белый свет вспыхнул в его сферах. Если бы Рея была первым «подношением», которое он привел сюда, он бы напугал её своими действиями. Он научился осторожности с людьми, потому что причинил горе многим из них. Он знал, что нужно давать им пространство, не обнюхивать их и не пытаться тискать, как ему того хотелось.

Глаза Орфея вспыхнули белым при этих словах. Обещание?

— Ты ставишь мне условия, Рея? — его голос превратился в опасный шепот, вибрирующий где-то в глубине грудной клетки.

— Я говорю тебе правду, — твердо ответила она, хотя её руки, сжимавшие его запястье, слегка дрожали. — Если ты позволишь своему сородичу страдать просто из-за своего эгоизма, ты докажешь, что ты — тот самый монстр, которого я видела в первую ночь. А я не могу отдать душу тому, кого презираю.

Орфей замер. Невидимые руки в его разуме сжались в кулаки, причиняя почти физическую боль. Он посмотрел на неё — на свою маленькую лань, которая только что загнала охотника в ловушку. Он хотел её. Он жаждал момента, когда она добровольно раскроется под ним, когда её тело примет его корявую, странную плоть и назовет её своей.

Но она была права. Если он откажет, этот путь будет закрыт навсегда.

— Ты очень жестока для такого хрупкого существа, — прорычал он, и красный цвет в его глазах начал медленно уступать место тяжелому, грозовому синему. — Ты требуешь от меня милосердия к тому, кто смотрел на тебя с вожделением.

— Он смотрел на меня с любопытством, Орфей. Как ребенок, который нашел диковинную игрушку.

Орфей резко выдохнул, его когти с противным скрипом вышли из столешницы. Он отстранился, давая ей пространство, но в его позе всё еще сквозило напряжение.

— Хорошо, — проскрежетал он. — Я помогу ему. Я отведу его в деревню и покажу, как… как не быть «тупым», как он выразился.

Рея заметно расслабилась,

её плечи опустились, а в глазах мелькнула благодарность.

— Спасибо, Орфей.

— Не благодари меня, — отрезал он, поворачиваясь к ней спиной. — Я делаю это не ради него. Я делаю это, потому что не вынесу твоего презрения. Но запомни, Рея: восемь дней. Если я возьму его с собой, я не смогу оставить тебя здесь одну. Тебе придется идти с нами через Покров.

Она кивнула, не колеблясь:

— Я готова.

Глава 24

Орфей ворчал про себя, накидывая на плечи Реи один из своих черных плащей. Его укоротили и перешили специально под её рост.

Теперь ему приходилось помогать этой Мавке, иначе он рисковал окончательно потерять расположение Реи. Так что он это сделает. Он отведет его в деревню Демонов, чтобы тот мог раздобыть всё необходимое, и заодно покажет там всё, чтобы в будущем тот мог ходить туда самостоятельно.

Это решение далось ему легко. Куда сложнее было решить, что делать с Реей. Оставить её здесь одну, где ей могли навредить, или взять с собой, чтобы лично гарантировать её безопасность? Оба варианта были опасны.

Он мучился несколько часов, чувствуя, как она отдаляется от него, пока он мерил шагами дом и двор, не спуская глаз с Мавки, которому велел ждать. Выбор был тяжелым, но в итоге он выбрал то, что было менее опасно для неё.

И вот теперь он наряжал Рею в один из своих плащей, в то время как остатки ткани служили ей черным платьем, скрывающим тело. Он собирался взять её с собой, несмотря на всё своё внутреннее сопротивление. Ему не нравилось это — он ведет её в деревню, хотя она еще не стала его невестой и не связана с ним навечно. Она не будет там в полной безопасности, её могут у него отнять. Лишь то, что другой Мавка будет с ними и поклялся защищать её, немного унимало его внутреннюю бурю.

Её улыбка, когда он сообщил ей решение, была необычайно яркой; она буквально сияла на её нежном, прелестном лице. Как же она прекрасна. Подумал он тогда. Он жаждал эту женщину столькими способами, что это будоражило и его сердце, и его плоть.

Они выдвигались немедленно. Ждать было незачем.

Она собрала сумку и перекинула через плечо, набив её едой, которой должно было хватить до деревни Демонов — он пообещал, что там они раздобудут еще. Также они взяли мех для воды, который можно было наполнять в пути: их дорога пролегала вдоль ручья, текущего через весь Покров.

Пока она собиралась, Орфей взял из своей комнаты большой кристалл — такой же, как те, что висели в уборной, — вынес его на улицу и разбил вдребезги. Когда она спросила зачем, он ответил, что будет использовать осколки для обмена. Обычно ему не требовалось так много, но у второго Мавки не было ничего для торговли, и Орфей надеялся, что Рее тоже может что-нибудь приглянуться. Сами кристаллы мало значили для него — у него их было в избытке.

Когда приготовления были закончены, он вымыл её, чтобы заклинание было свежим, и одел.