Храмовник
Шрифт:
Я просмотрел все показанные мне фотографии, навсегда запомнил надписи на знаменах: "Особый отряд ЧеКа Петрозаводской волости", и... вернул их со словами:
– "Нет. Ни единого".
Козлоликий человек в выцветшей гимнастерке все это время испытующе смотрел на меня и отцов медальон покачивался в его нервных пальцах. Услыхав мой ответ, он небрежно сказал:
– "Раз так... Этот медальон я забираю. Это - вещественное доказательство к одному старому делу. Ты... не против?"
– "Это - не мой. Я нашел его..." - у меня похолодели руки и ноги, а горло сдавило, когда я отвечал эти слова. Но в мозгу звучал мамин
Я сам удивился, заметив, что когда мне подали фотографию Крафтов, руки мои были совершенно покойны. И я мог покойно глядеть в лицо козлоликого.
Тот, не глядя, кинул куда-то в сторону медальон, он стукнулся в какой-то там ящик и... Я очень хотел посмотреть - куда он упал, но - не мог сделать этого. Я аккуратно сложил старую фотографию Крафтов, "Свидетельство о рождении" и хотел уже встать.
Следившие за мною чекисты сразу все зашушукались, двое из них попеременно склонялись к козлоликому и что-то шептали ему на ухо. У них был такой вид, будто они наконец-то поймали ужаснейшего преступника и сердце мое - опять ушло в пятки.
Чекист с козлиной бородкой знаком приказал мне сидеть, достал откуда-то из стола пачку дорогих папирос и двинул их в мою сторону. Я отрицательно качнул головой, и он, усмехнувшись, сказал мне:
– "И верно. Курить - здоровью вредить. Я расскажу тебе одну сказку. Тебя она, конечно же не касается, но мне хотелось бы, чтобы ты о ней знал. Мне кажется, что... Мы не понимаем друг друга. А мне хотелось бы найти с тобою - общий язык.
Жил-был один офицер. Так же, как и ты - граф. Только лишь не по кличке, но - званию. И был он - немцем.
Так уж получилось, что многие родственники его жили, да и сейчас живут за границей - в Германии. Поэтому, - когда разразилась германская, его отправили на восток - комполка в Туркестан.
Жена же его - курляндская немка такого же круга и положения была выселена сперва в Питер, а потом и - под Петрозаводск. Была она настолько богата и родовита, что в ссылку сию с ней отправились даже слуги. Так бывает у немцев...
Когда произошла Революция, граф вступил в армию Колчака и погиб в одном из сражений. Тело его было обнаружено и труп захоронен со всеми почестями. Согласно правилам, принятым средь колчаковцев, сообщение о смерти его было передано и в Германию, и к нам - в Россию.
Иных наследников у графа не было и все состояние после смерти досталось жене и двум детям. Их искали в Петрозаводске, но, говорят, что - графиня никогда не покидала свой дом, а вместо нее в получении Известия о Наследстве расписался ее младший брат - всецело принявший Революцию.
Сложно сказать, - как бы все повернулось, но Наследники огромных богатств, находящихся вне пределов России, поступали на особый учет и сразу же из Москвы в Петрозаводск выехал спецотряд Чрезвычайной Комиссии, коему было приказано срочно вывезти графиню с детьми для особого разбирательства. Не скрою, - кое-кто надеялся, что женщину удастся уговорить передать все ее зарубежное состояние - в обмен на... скажем так - безопасность ее малышей.
Но когда сей отряд прибыл в Петрозаводск, выяснилось... Якобы неизвестная банда напала на дом и убила графиню, ее детей и всех слуг. Чудом выжил лишь младший брат той самой женщины, что была изображена на найденном
После гибели сестры, племянника и племянницы именно он унаследовал все их состояние!
Нашей комиссии это все не понравилось, мы стали копать и выяснили удивительную подробность: ежели бы графиня, или кто-нибудь из ее детей остались в живых, богач сей - стал бы нищим! Война прошла как раз по владениям их семьи и все - решительно все уничтожила! Зато имущество зятя этого человека оказалось почти что - не тронутым.
Мало того... Следователи обнаружили еще одну вещь. В семьях чекистов и следователей местного отдела ЧеКа обнаружились предметы и вещи, вывезенные из дома вырезанной семьи. Нашлись свидетели, утверждавшие что в некую ночь местный отряд ЧеКа выезжал за город, а вернулся с санями, груженными барахлом.
По-моему приказу все эти люди были немедленно арестованы, а моя комиссия начала особое следствие. Огромные деньги ушли из страны и кто-то должен за сие отвечать.
В ходе следствия выяснилось... На пожарище не хватило одного трупа. Тело десятилетнего мальчика бесследно исчезло, а местные охотники подтвердили, что вокруг дома в ту страшную ночь ходил мальчик. Они указали и место, где он лежал, следя и слыша все, что происходило в том доме, и то... где он бросил дорогую шинель офицера-гвардейца. Глупо.
Кто, кроме ребенка, мог надеть на себя длиннополую шинель гвардейского офицера в начале 1920-го? Глупо. И мы знали, что мальчик - остался жив. Все эти годы мы искали его.
Нам нужен был законный Наследник, коий смог бы перевести в Россию унаследованное имущество. Но вместе с нами делом сиим занялись и... наши политические противники. Они предпочли работать с человеком, убившим собственную сестру и племянницу.
Не так давно... Не так давно пришла весть, что человек сей уже завербован и работает теперь на нашу разведку. Появился новый приказ... Ежели нам и удастся найти некоего пропавшего мальчика, он должен... Исчезнуть. Ибо теперь нам невыгодно его появление.
Знаешь что?"
Мне казалось, что кто-то огромный взгромоздился на мою грудь и нельзя ни вдохнуть, ни - выдохнуть. Человек же в выцветшей гимнастерке с раздражением вдруг взмахнул рукой и сказал:
– "Произошло преступление! Чудовищное преступление! Я сам - в молодости много чего натворил, но тут... Чистой воды уголовщина! Мы отпустили всех этих... С позволенья сказать - чекистов, хоть я и настаивал на Трибунале для любого из них! Такие люди позорят и меня, и - всех нас! У нас должны быть - Чистые Руки! Ты понимаешь, - Чистые Руки!
А когда детоубийцу выставляют нашим агентом... Увы, это - Ленинград и Ленинградская область! Там всем заправляют... всякие сволочи! Я ничего не могу тут поделать!
Ты меня понимаешь?!"
Меня будто ударили по голове. Люди с сожалением и ободреньем в глазах смотрели все на меня, а я вдруг осознал, что неправильно понимал все их взгляды. В горле у меня пересохло, я хотел что-то сказать, когда человек в выцветшей гимнастерке пробормотал:
– "Извини, что... Было у нас тут сомнение. Отдельные товарищи думали, что ты... убил этого Крафта. К счастью, у тебя есть свидетели, кои подтвердили, что ты ухаживал за Колей Крафтом до его смерти.