Храм Теней
Шрифт:
— Нет!
Джарик попробовал воздвигнуть защитные заклятия — и вдруг услышал зов морригиерджа. Настойчивый и полный холодной злобы голос вопрошал, почему человек считает, что имеет право жить?
Джарик не успел взвесить ответ на вопрос врага; все, о чем он успел подумать, — это о своей любви к Таэн, ради которой стоило жить. В следующий миг юноша осознал свою ошибку: раньше любовь к сновидице была его главной силой, но теперь сама мысль о Таэн наполнила его душу горечью и отчаянием.
Морригиердж сразу уловил уязвимое место своего
— Нет! — выкрикнул Джарик.
Его крик ничего не изменил.
Юноша знал, что он должен сделать, — двинуться вперед, навстречу своему страху, чтобы воочию увидеть конец самой дорогой его сердцу мечты… А если он струсит, то погубит все человечество.
Морригиердж ждал.
Джарик вскинул голову, отбросив с глаз мокрые от слез волосы. За темным входом в башню его ждали муки пострашнее пыток Круга Огня: либо он обнаружит, что стал причиной смерти Таэн, либо увидит жгучее презрение в ее глазах и убедится, что ее любовь превратилась в ненависть. Или… Или, что будет хуже всего, он выяснит, что девушка жива, но ужасно искалечена.
Джарик предпочел бы еще раз сразиться с дикими сатидами, но выбора у него не было. Морригиердж загнал его в угол.
Сын Ивейна собрал последние остатки гордости и двинулся к двери башни.
Тени на пороге чуть не раздавили его; камни, все еще хранившие тепло от посланного сатидами огненного вихря, обжигали его подошвы. Джарик был почти рад этой боли, потому что она помогала ему отвлечься от боли душевной, И пока он поднимался вверх, он все время вспоминал о лукавом смехе Таэн, о ее тепле, когда девушка прижималась к нему.
«Джарик, ты слишком беспокоишься, — сказала она ему однажды на „Безлунном“. — Кейтланд не погибнет, если ты улыбнешься».
Но теперь у него не осталось больше радости в жизни.
Джарик почти добрался до вершины лестницы. Дым вокруг постепенно рассеивался, и за изогнутыми перилами показалась площадка, где Анскиере из Эльринфаэра поднял посох, чтобы убить Повелителя огня, уничтожив его сатидов.
Весь в поту, Джарик добрался до этой площадки.
Пол здесь был обуглен, а там, где в последний раз юноша видел Анскиере… Джарик уставился на почти бесформенную груду, лежащую на черном камне, потом разглядел очертания откинутой в сторону руки… Пальцы были страшно обожжены.
Скрученный страшной тошнотой, сын Ивейна не заметил, что кто-то стоит на коленях в тени в самом дальнем углу площадки.
Таэн уловила движение в проеме двери и подняла голову. Опаленные волосы спутанными прядями падали ей на плечи и на лицо, перепачканное сажей и следами высохших слез. Она была цела, но в ее голубых глазах отражалось неизбывное горе.
Джарик повернул голову, услышав
— Джарик? Джарик! Милостивый Кор, ты жив?!
Она медленно встала, сделала несколько неловких шагов и протянула к нему руки.
Охваченный стыдом, юноша не сделал ни единого движения навстречу.
Сновидица сразу почувствовала его смятение: она всегда улавливала все, что скрывалось в самых сокровенных тайниках его души. На мгновение Таэн замерла, нахмурившись, потом раздраженно топнула ногой.
— Джарик! Ты всего лишь человек, а все люди совершают ошибки! Но те, у которых есть мозги, извлекают уроки из случившегося! Неужели после всего пережитого ты так ничему и не научился? И мне придется пройти босиком по горячим камням и пнуть тебя, чтобы ты меня наконец поцеловал?
Джарик разинул рот, не в силах вымолвить ни слова.
Она простила его! Она все еще его любит!
— Ради Кора, Джарик! — воскликнула Таэн с нетерпением и гневом. — Тебе просто надо простить себя самого, и все!
Наконец он шевельнулся, чтобы двинуться к ней, — и тогда она сама бросилась к нему, то ли смеясь, то ли плача.
Любовь, прощение и избавление от мучений были на расстоянии вытянутой руки от Джарика, сына Ивейна…
Когда морригиердж выдернул Джарика с площадки смотровой башни, снова швырнув на ступени лестницы Храма Теней, юноша негодующе закричал, его магический ореол вспыхнул ослепительным гневным огнем.
Теперь, получив прощение Таэн, Джарик смог укрепить свой невидимый щит. Он вспомнил о жертвах, принесенных ради него лесником, старым больным рыбаком, дикарями кланов…
Но на морригиерджа его воспоминания не произвели никакого впечатления. Скрывающееся в черной сфере чудовище утверждало, что Джарик не имеет права жить, потому что весь его род несовершенен и подлежит уничтожению!
«Людьми всегда двигала только алчность, — прочитал Джарик мысли морригиерджа, — они привыкли к убийствам, вся их история полна насилия и зла. Иначе Маэлгрим не сумел бы овладеть душами людей Морбрита и экипажей Килмарка, иначе Темный сновидец никогда не поднял бы свою армию живых мертвецов!»
Морригиердж припомнил и разбойничьи подвиги Килмарка, присовокупив их к преступлениям всех убийц, грабителей и мародеров, когда-либо осужденных судами Кейтланда.
И в конце концов, полный ледяного высокомерия, демон потребовал за все это расплаты.
«Ни одному человеку не дана мудрость, чтобы судить других, — ответил ему Джарик словами третьей заповеди Кора. — Там, где царит хаос, превыше всего должен быть закон. Но в отсутствие божества ни человек, ни закон не могут считать себя непогрешимыми. И лишь прощение отвратит всеобщее уничтожение!»