Хозяин

Кисс Марианна

— Помогите! — крик мой пугает меня саму.

Мужчина бежит к нам. Подбегает. Смотрит недоуменно и испуганно.

— Что случилось?

— Я не знаю, тут были пацаны, они что-то сделали и он упал. У него кровь. Я не видела, как это получилось. Они ушли туда.

Отчаянно махаю руками. Как будто это может как-то помочь.

Мужчина опустился на колени, задрал кофту Селима и я увидела на животе его маленькое, круглое отверстие. Из него сочится кровь.

— Это шило, — мужчина достал телефон щелкает

клавишами, говорит что-то в трубку.

Смотрю на неподвижное лицо Селима, на приоткрытые глаза, на синеющие губы. Смотрю и постепенно, медленно приходит осознание какой-то беды, страшной неминуемой катастрофы. Вот сейчас он заберёт у меня всё. Пусть неидеальное настоящее. Прошлое, которое уже не изменить, не исправить.

Я упала на колени, схватила руку Селима, тяну к себе. Прижимаю его ладонь к своей щеке.

— Миленький, мой любимый, прошу тебя потерпи. Прошу тебя, — говорю, а губы дрожат.

Не знаю, что ещё сказать. Как сделать так, чтобы время отмотать обратно. Хотя бы пять минуть. Всего пять. Пожалуйста.

Вижу, как прерывисто и резко он дышит. Медленно рот его открывается, он что-то пытается сказать, но я не понимаю что.

Боже, а что если он сейчас умрёт? Сжимаю руку, держу, сильнее прижимаю к щеке. Как будто это поможет.

— Прошу тебя, Селим, прошу тебя, — повторяю в сотый раз.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне казалось, прошел день или два, как я сижу и это повторяю.

Приехала скорая. Селима положили на носилки и повезли к машине. Я бегу за ними, не бросаю его руку. Потом, сидя в машине скорой, испугано смотрю на манипуляции докторов. Они что-то делают с раной, колют какие-то уколы. Я словно попала в страшный сон, хочу из него выбраться, но не могу.

Зубы стучат. Голова дрожит. Руки дрожат. Всё моё тело как будто не существует. Я как будто не я. Пытаюсь понять, вселиться в тело Селима. Почувствовать. Узнать.

Шепотом повторяю — Селим. Селим, Селим. Терпи, пожалуйста. Терпи.

Он не слышит. Глаза закрыты.

Неужели он умирает? Нет, я не готова не хочу, мы ещё не всё выяснили. Не разобрались. Не приняли решения.

Машина остановилась у больницы. Быстро, даже стремительно менялись картинки. Я видела суету, докторов, и медсестёр. Пыталась не мешать, но хотелось быть поближе.

Я лезла под ноги, чтобы увидеть проявление жизни на лице Селима. Рассмотреть, получить доказательство и спокойно отойти.

Но их не было. Доказательств. Он недвижим. Бледен и даже синева проступает на лице. Или это свет ламп.

Носилки едут по коридору я бегу за ними, но меня отталкивают.

— Отойдите, не мешайте.

— Подождите вон там, — указал кто-то.

Я остановилась и смотрела в след удаляющимся носилкам. И небольшой светлой толпе, что бежит за ними.

46

Пустота.

Ничего не вижу кроме серой плитки пола. Смотрю в неё как в пространство, как в бесконечность.

Время остановилось. Замерло. Не идёт, ни в одну, ни в другую сторону. Оно встало обездвижено, и всё в моей жизни остановилось.

Я в этой бесконечности. Попала и сижу. Ничего не слышу, не вижу. Ничего нет.

Только серая плитка перед глазами.

Прошуршало рядом и встали передо мной два голубых бахила…

— Добрый день.

Я подняла взгляд, немигающий, пустой.

— Ситуация очень сложна пробита брюшина. Делаем срочную операцию, но вызвали авиа помощь. Придётся его транспортировать в центр. Сейчас приедет наряд полиции. Вы, пожалуйста, останьтесь, расскажите что произошло. Кто это сделал?

Я тупо смотрю на человека в белом костюме, в маске и шапочке. Вижу только глаза.

Забыла, кто я есть. Что он говорит, не понимаю. Слова его если и имели смысл то, долетая до моих ушей, теряли его. Мой мозг не воспринимает информацию. Тупо смотрю на белого человека перед собой. Ничего не жду и ничего не желаю знать.

— Он жив? — смогла наконец выдавить из себя слова.

Говорю и не понимаю зачем.

— Да конечно, не волнуйтесь. Но ситуация очень серьёзная.

— Что с ним?

— Задеты органы не глубоко, но сильное кровотечение…

— Я могу сдать кровь? Могу я его увидеть? — начинаю выходить из ступора и что-то соображать.

— Сейчас идёт операция, а потом, на вертолёте сразу в центр. Без проволочек.

— Хорошо, ладно, спасибо, — снова смотрю в пол. Очнулась, — Но вы спасёте его? — догнала, спохватилась, когда человек уже отошел.

Он обернулся, кивнул два раза.

— Мы делаем всё возможное.

Потом пришли полицейские. Долго отвечала на вопросы. По нескольку раз на одни и те же. Голова гудит, мозг не работает, но я тупо отвечаю на вопросы, раз за разом, без конца.

Снова суета. Везут носилки. Я вскочила. Повезли другого человека. Значит это не Селим.

Ещё идет операция? Ничего не знаю, не чувствую.

Снова пришел человек в белом.

— Вы жена?

— Да.

— Пожалуйста, пройдите туда и заполните форму.

Я прошла к стойке. Дали бумагу. Снова вопросы, на некоторые даже не знаю как отвечать. Группа крови. Чем он болел в детстве. Ничего, абсолютно ничего не знаю.

Медсестра смотрит на меня, как на приведение. И я чувствую себя приведением. Никем. Кто я — жена, но тогда почему ничего о нём не знаю. Не успела узнать.

Потом мне сказали, что Селима уже отправили в центр и что я могу идти домой. Здесь мне уже делать нечего. Тут его нет.

А я сижу, и всё жду чего-то. Сама не знаю чего.