Хозяин
Шрифт:
Присутствующие, как бы ни были захвачены только что завершившимся скандалом, меня заметили. И окаменели. А я, воспользовавшись этим, поспешил изучить расстановку сил.
В холле — который хоть и был поменьше своего собрата в городском особняке, но все равно поражал своими размерами — находились пятеро живых и один неживой. Видимо, тот самый обладатель третьего голоса, повздоривший с Каром. Теперь он лежал посреди помещения, раскинув руки и уткнувшись лицом в пол, а Кар стоял на лестнице, ведущей на второй этаж, и сжимал в опущенной руке «Наган».
Что касается оставшейся четверки, то она сосредоточилась у большого окна по правую сторону от входа. Двое, вооруженные карабинами, сидели на колесных стульях и держали оружие как угодно, только не по уставу. Еще один, с «Береттой» в руке, притулился левой ягодицей на огромную кадку с чем-то вроде пальмы. У окна, видимо, в роли наблюдателя, стоял Желтый, тоже сжимающий в руке «Беретту». На момент моего появления он пытался понять, что творится во дворе, подглядывая в щелку, образованную путем подгибания плотной темной шторины.
Но, говорю, к моему появлению они оказались не готовы. Шевелиться начали лишь целую секунду спустя. А я вот не стал ждать результатов этого шевеления — поднял «Калаш» и полоснул по холлу длинной очередью, стараясь в первую очередь обезвредить обладателей карабинов.
Получилось. Они слаженно, как после долгих тренировок, попадали на пол, уронили карабины и разом потеряли интерес к происходящему.
Упал и хуцпан, просиживавший штаны на кадке с растением. Но этот упал с целью расстрелять меня, для чего поднял руку с «Береттой» и четыре раза нажал на спуск.
Пару раз отметился и Кар. Но этот стрелял явно для очистки совести, почти не целясь. После чего, от греха подальше, смотался на второй этаж. Наверное, воспоминания о предыдущей встрече смелости и оптимизма ему не добавляли.
Но там, куда они стреляли, меня уже не стояло. Меня уже, можно сказать, лежало метрах в пяти от этого места. Я был довольно надежно укрыт телом обладателя третьего голоса, нырнув под его защиту сразу после того, как закончил стрелять. А когда закончили стрелять мои противники, откатился чутка в сторону и выпустил очередь в шустрого обладателя «Беретты», который перед собой никакой защиты не имел, в связи с чем безвременно скончался.
После позорного бегства Кара в холле, по моим сведениям, должен был остаться только Желтый. Но где он находился, я сперва не сообразил. И только приглядевшись повнимательнее, увидел две ноги, торчащие из-за кадки с пальмой. Как он туда уместился — ума не приложу. Кадка, конечно, была солидных размеров, но не настолько, чтобы спокойно прикрыть собой взрослого мужика. А тот укрылся. Наверное, скрючился в три погибели, и таки достиг своего. Почти.
— Вставай! — потребовал я. — Я тебя засек.
— А ты в меня стрелять не будешь? — спросил Желтый. Осторожный, гад.
— А ты глупости делать не будешь?
— Я не буду, — заверил он и отбросил пистолет. Потом осторожно выполз из-за кадки и поднялся на ноги. —
Я задумался. Будь это последний противник, вопросов бы не было. Но где-то по второму этажу бегал невменяемый Кар, и оставлять Желтого в тылу я не видел резона.
И тут появилась мысль. Ее можно назвать иезуитской, но мне она понравилась. Ежели Кар засел в засаду и караулит того, кому вздумается подняться по лестнице, то пусть первым идет Желтый.
— Давай-ка, дружок, на второй этаж, — я повел дулом автомата в направлении лестницы. Желтый все понял и побледнел. Открыл было рот, чтобы поспорить, да передумал. Перепалка Кара с обладателем третьего голоса и, главным образом, ее последствия, бесследно не прошли.
Приподняв руки до уровня груди, он подошел к лестнице и стал медленно подниматься. Я последовал за ним, держась метрах в трех. Если Кар затеет стрельбу, я надеялся, что успею засечь его местонахождение.
Кар действительно сидел в засаде, поджидая непрошенных гостей. И он действительно был невменяемым. Вместо того чтобы методично отстреливать посетителей из засады, он вскочил в полный рост и разрядил весь барабан. Самое главное — попал. В меня в том числе, потому что после первых трех попаданий Желтый уже не был серьезной преградой.
Впрочем, свою задачу он выполнил — в меня Кар угодил только по касательной. Но касательная пришлась на голову, так что мало все равно не показалось. Взрыв черного, куча звезд и отчаянный гром в башке — вот что я поимел от контакта с этой касательной. В довершение ко всему сверху рухнуло безвольное тело Желтого, я выронил автомат, и мы вдвоем покатились вниз по лестнице.
Потом я валялся на полу, усилием воли разгоняя туман перед глазами. Тот разгонялся медленно, и смотреть на Кара, неспешно спускающегося по лестнице, пришлось сквозь дымку.
Он навис надо мной, навел «Наган». И я ничего не мог с этим поделать — тело не слушалось. А самое главное — и делать-то ничего не хотелось. Я продолжал лежать и лениво смотреть, как палец Кара медленно давит на спуск. Страха не было. Как не было и удивления от того, что выстрела не последовало — только сухой щелчок.
— Дьявол! — выругался Кар, и голос его прозвучал глухо.
А потом он исчез и некоторое время отсутствовал. Когда появился снова, то в руке вместо «Нагана» сжимал чью-то «Беретту». К этому моменту я уже слегка справился с навязчивым туманом и даже попробовал приподнять голову. Та приподнялась.
Заметив, что мне стало немного лучше, Кар сделал шаг назад и приглашающе поманил рукой.
— Вставай, — позвал он.
Я принял сидячее положение и осторожно помотал головой. Туман рассеивался быстро, зато гул не прекращался вовсе.
— Да у меня контузия! — сообразил я и подивился собственному голосу, который звучал из далекого-далекого далека. — Пора завязывать с таким образом жизни.
— А вот сейчас и завяжем, — заверил меня Кар. — Ты поднимайся. Такой крутой чувак, как ты, должен умереть стоя.