Хозяин моего сердца
Шрифт:
— Меня зовут Диана, — прошептала девушка. Говорить с задранным вверх подбородком было неудобно, а деревяшка больно впивалась в кожу.
— Забудь! — одернула ее женщина. Она убрала от лица Дианы плеть, но с силой вцепилась ей в волосы, заставляя согнуться. — Запомни, ты будешь тем, кем я позволю тебе быть, и говорить ты станешь тогда, когда я это тебе позволю! Поняла меня?
Лекирийка так сильно тянула за волосы, что на глазах выступили слезы.
— Поняла? — заорала мучительница.
— Поняла! — выдохнула девушка.
— Ты должна отвечать: «Да, госпожа Ракежа!»
— Да,
Не выпуская волос девушки, женщина неспешно пошла по другому боковому коридору, который находился напротив того, по которому увели Денни. Диане пришлось идти согнувшись, практически не разбирая дороги. Кожа на затылке натянулась, и боль отдавала в виски и заставляла девушку жмуриться. Чтобы не застонать и не навлечь на себя новую беду, она прикусила губу, покорно топая за госпожой.
— Здесь будешь жить, — толкнув Диану вперед, Ракежа резко отпустила волосы, и девушка не устояла на ногах.
Так же согнувшись, по инерции она пробежала пару шагов, ударилась обо что-то большое и растянулась на полу. Несмотря на боль, девушка осознавала — разлеживаться нельзя, если Рагежа ее возненавидит, то превратит в кошмар не только ее жизнь, но и жизнь Денни. Опираясь о пол руками, она начала подниматься. Надсмотрщица постукивала сложенной плетью по своей руке и криво усмехалась.
— Привыкай к смирению. Банный день завтра, обед ты пропустила, ужин на закате, — инструктировала она Диану. — Обноски свои снимай. Заразы нам тут еще не хватало. Сайта! Принесешь ей рубаху новичка!
Только сейчас, оглядев помещение быстрым взглядом, девушка поняла, что в комнате они не одни. Еще две девушки, в коротких серых рубашках, сжались у стены. Они старались не дышать, лишь бы Рагежа их не заметила. Услышав свое имя, одна из них вздрогнула, пробормотала: «Да, да госпожа», низко поклонилась и убежала исполнять приказание. Диана склонила голову, чтобы лишний раз не злить ликерийку.
— Ладно, — с оттенком брезгливости произнесла она, — располагайся пока. Через час жара спадет, и я дам тебе работу.
Диана промолчала. Место, в которое они с братом попали, было еще чудовищнее, чем все ночлежки, в которых им приходилось останавливаться последние месяцы. Сейчас, она всего лишь бесправная рабыня, а дома все же сохранялась иллюзия свободы. По крайней мере, Диана могла выбрать между смертью и бесчестьем. Здесь же ей вряд ли предоставят хоть какой-то выбор.
— Что нужно сказать? — заорала ликерийка и с размаху ударила плетью по бедру девушки.
Жгучая боль опалила кожу даже сквозь плотную ткань платья. Диана лишь охнула. Сейчас не до жалости к себе, она должна вытерпеть все, что приготовила ей судьба. Ради погибших родителей, ради жизни Денни. Надежда еще жива в ее сердце, ведь оно все еще бьется.
— Да, госпожа Рагежа, — произнесла она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул от прострелившей бедро боли.
— Молодец, — усмехнулась ее провожатая. — Умная девочка, далеко пойдешь, если я тебе позволю!
Она захохотала, словно весело и удачно пошутила, и вышла из комнаты.
— Онко! — прошипела ей в спину вторая девушка, сидящая на полу, на коленях.
Глава 4
Девушку,
Каждая из групп была изолирована и находилась на своей территории дома. Диана попала на женскую половину. Значит, Денни находится где-то на детской, и добраться до него пока не представлялось возможным. Поскольку цены на товар господин Самшит выставлял заоблачные, то и к его качеству подходил серьезно. До продажи новых рабов Ликерийской империи воспитывали, обучали необходимым навыкам и придавали внешний лоск. Сам хозяин называл свою лавку Школой, считая себя благодетелем обездоленных и ныне бесправных людей с колонизированных планет, волей судьбы попавших к нему в руки. За рабами смотрели воспитатели. Их было трое, по одному на каждую группу.
Школа делилась на три отделения. Начальное — сюда попадали новички. Здесь рабов учили смирению, ломая характер. Тяжелая физическая и самая грязная работа в совокупности с наказаниями за малейшую провинность рано или поздно давали свои результаты, превращая бывших свободных людей в покорное стадо, готовое услужить хозяину.
Когда измученный работой и наказаниями человек доходил до кондиции, его переводили в основное отделение. Здесь уже наказаний было меньше, но хозяин бдительно следил, чтобы товар обладал определенными знаниями. Спешно залечивали серьезные повреждения и травмы, обучали всему, что, по мнению господина Самшина, могло пригодиться в жизни «постельной игрушке». Как правило, элитный раб умел поддержать беседу, читал и писал на основных языках Ликерийской империи, играл на музыкальном инструменте и обладал некими интимными навыками. Невинность, если таковой обладал раб, ценилась и сохранялась до продажи. Но, не смотря на это, рабов все же обучали искусству любовных утех, учили доставлять удовольствие будущему хозяину разными способами. Одни из них, приходилось познавать лишь в теории, а для обучения другим — нанимали специалистов-натурщиков.
И последнее отделение — выпускное. Здесь уже над каждым экземпляром работали стилисты. Основное внимание уделялось физической подготовке рабов и их внешнему виду. Тщательно подбирали прическу, маникюр, следили за состоянием здоровья, проводили косметические процедуры, такие как: отбеливание зубов, различные пилинги и массажи, наращивание ресниц, эпиляции и прочее, и прочее. В результате, к торгам из рабов получались покорные куклы, удивительной красоты.
Разумеется, товар господина Самшина пользовался бешеной популярностью. Говорят, в высшем обществе даже ввели в моду появляться на приемах в сопровождении подобного раба. И конкурентов у торговца практически не было. Может быть, потому что дело ликериец поставил грамотно, а может, кто-то из высших кругов прикрывал его, получая процент от прибыли.