Хозяева
Шрифт:
Зато указан номер школы.
Это значит, что завтра за Дмитрием не придут. Завтра воскресенье. А вот в понедельник его может ждать сюрприз.
Встретиться с ним завтра или подождать до понедельника?
От размышлений Рея отвлекло сообщение от Милли:
«Не спишь?»
«Нет. Неохота».
«Я тоже уснуть не могу! Представляешь, что было… Я видела какого-то странного парня».
Рей подскочил на диване, рывком поменяв положение тела – с лежачего на сидячее.
«Поподробнее,
«Я его толком не разглядела. Даже лица не видела, он в капюшоне был. Он в меня плюнул».
«Плюнул?!»
«Звук был такой, как будто плюнул. Я как раз в этот момент нагнулась, чтобы ключи поднять. И представляешь, потом полезла в рюкзак и заметила, что из рюкзака торчит игла!»
«Игла?»
«Такая короткая палочка, как шип, с одного конца острая. Знаешь, как дикари шипами из трубочек стреляют?»
«Не поцарапалась, я надеюсь?»
«Нет, ты что, я очень аккуратная!)) Пока никому не рассказала об этом».
«Пока не рассказывай. Тебе очень повезло, что он промахнулся».
«Ты об этом меня пытался предупредить? Ты что-то знаешь?»
«Говорят, в городе маньяк орудует. Стреляет в людей ядовитыми иглами».
«Ох… жутко как».
«Завтра никуда не ходи!»
«Как не ходи? У нас завтра занятие за городом. У нашего кружка. Утром все собираемся и едем».
«Так, я с вами».
«О, всё-таки хочешь быть моим телохранителем! Хорошо. Но тебе придётся вступить в наш кружок».
«Согласен».
Вот всё само собой и утряслось. Завтра – к Милли, послезавтра – к Лопушкову.
Если Милли удалось увидеть Стражника, то вряд ли он так быстро покажется во второй раз. Но полностью исключать такой возможности нельзя. А Лопушков пока что в безопасности…
День 2. (Обморочки и вечный мальчик)
Митя проснулся утром, в хорошем настроении – кошмары больше не снились. Наскоро позавтракал. Проверил свою запись в паблике – ничего нового. Промелькнула, почти никого не зацепив. Фотографию бы приложить или видео, да нету ни того, ни другого.
Крикнул:
– Я гулять!
– Хорошее дело! – отозвался отец, перекрикивая ведущего, взахлёб комментировавшего поединок двух борцов. – Позванивай только!
А мама не ответила – её не было дома. Ушла по магазинам – это на полдня, как минимум. Использует каждую возможность, чтобы побыть подальше от папы.
Выйдя из подъезда, Митя первым делом посмотрел в сторону круглосуточного магазина. Возле него уже зависала какая-то молодёжь. Из стоявшей рядом машины гремела танцевальная музыка. На крыше магазина, понятное дело, никого не было.
А вот и выбоина в асфальте, глубокая – запнуться можно. Всё никак не заделают…
Дошагав до остановки, Митя сел на трамвай номер 2. Занял место
Но снимать было нечего. Старый трамвай тащился обычным маршрутом.
Сперва – гаражный кооператив. Строгий кирпичный лабиринт, ряды пронумерованных металлических дверей. Кое-где – антенны. И – ни одного человека. Будто двери заперты намертво и навечно, а стена гаражей – это теперь просто стена на пути неведомых захватчиков.
Потом – пустырь. Как Митя ни крутил головой, но тех бетонных кубов, на которых вчера вечером сидела компания парней в капюшонах, не заметил.
А затем… Показались деревянные заборы, теплицы и бревенчатые избушки. Трамвай въехал в посёлок Треухово. Дальше будет овраг, потом громоздкое здание студенческого общежития, в народе известное как «Титаник» – и никаких лесов.
Митя выскочил на остановке и двинулся обратно вдоль рельсов.
Допустим, версия с запасными путями правильна. Значит, рано или поздно он наткнётся на развилку – тогда просто свернёт, и рельсы сами приведут его в нужное место. Логично же?
Он вновь вышел на пустырь, но никакой развилки так и не обнаружил.
Тогда Митя побрёл через пустырь, перпендикулярно рельсам – туда, где виднелись редкие деревья.
Посёлок теперь был по левую сторону. Надо же, какой он, оказывается, огромный – всё никак не кончается. Чем дальше от трамвайных путей – тем страшнее домики. Аккуратные кирпичные коттеджи уже не попадались – только древние, еле живые развалюхи. Целая улица посёлка выгорела, стоят лишь почерневшие остовы домов.
А деревья ближе не стали. Как виднелись где-то вдалеке, так и виднеются.
Очень захотелось повернуть назад. Митя быстро подавил это желание. У него был свой способ. Если организм категорически сопротивляется чему-либо – например, ему лень делать уборку в комнате – надо придумать параллельное, интересное занятие. Самое простое – слушать музыку. Хитрость в том, чтобы правильно настроиться. Если убираться и при этом слушать музыку, то фокус не сработает. Другое дело – слушать музыку и при этом убираться. Представлять, что сам стоишь на сцене, а труба пылесоса – это на самом деле гитара.
Сцены Митя боялся, но не в мечтах. От участия в школьной самодеятельности старательно увиливал: а что там делать? Даже если бы Митя умел петь, вряд ли ему разрешили бы спеть любимую песню – про человека, который боялся темноты.
Начинается она медленно, с гитарных переборов и таинственного, негромкого голоса вокалиста. А зрительный зал затихает в ожидании взрыва – момента, когда песня сорвётся с тормозов и понесётся, как скоростной поезд. В этот момент Митя будто и сам становился поездом, мчащимся вперёд. Встань на пути – снесёт и даже не заметит…