Хорошие люди
Шрифт:
Вернулась Людмила — и Станислав был рад закончить разговор о человеке, который его нисколько не интересовал.
В конце лета Станислав получил письмо от Вениамина. «Наконец-то я тебя нашел, — писал друг. — Когда увидимся?» Вениамин признался, что не хочет возвращаться домой, что сельская жизнь его не привлекает. Хорошо было бы махнуть на какую-нибудь большую стройку, многие солдаты уезжают на стройки; у него, у Вениамина, теперь новая специальность: в армии он танкист; «на гражданке» может
Письмо от Вениамина обрадовало Станислава. Он ответил — и завязалась переписка. Когда Станислав подробно рассказал другу о себе, тот ответил: «Отлично! Значит, я приеду к тебе в солнечный Узбекистан, у вас неподалеку как раз большой комбинат строится…» Станислав ответил: «Комбинат строится, но когда это будет?» — «Так я же и хочу на строительство! — пояснил друг. — Осенью я демобилизуюсь, навещу своих, побуду у них до весны, а потом прикачу к тебе… Через год ты демобилизуешься — и ко мне на комбинат. Идет? Жена не будет возражать?»
В апреле приехал Вениамин. Он мало изменился; может быть, лишь его невозмутимость приобрела более выраженный характер. И разговаривал Вениамин охотнее, чем прежде. Раньше он не очень-то разбрасывался лишними словами. Возможно, эта черта в характере Вениамина Барабанова сохранилась, но стала более «невидимой», чем была. Во всяком случае, Вениамин охотно поддерживал разговор, хоть в первое время он преимущественно спрашивал, а Станислав отвечал. Вениамин спрашивал:
— Здесь всегда в апреле такая жара?
— Это не жара.
— Да? А что будет летом?
— Я тебе писал.
— Я подозревал, что у вас не холодно… но… Я думал, что у вас просто все время солнце и тепло… если жара, то только в середине лета…
— Веня, уезжай назад, пока не поздно, — от чистого сердца предложил Станислав. — Мне к жаре пришлось привыкать поневоле, зачем ты будешь добровольно страдать?
— Страдать? Чепуха. Антуан Экзюпери говорил, что не верит в страдания. Ты меня не понял, Стас. Я не боюсь страдать. Просто я удивляюсь…
Вениамин спрашивал:
— Ты доволен жизнью, Стас?
— Конечно.
— И тебе больше ничего не хочется?
— Почему? Есть много вещей, с которыми я хотел бы познакомиться.
— Как ты умудрился жениться?
— Вот так вот.
— Домой после демобилизации не собираешься?
— Только когда устроюсь на работу.
Этот разговор происходил в гостинице, в которой остановился Вениамин на несколько дней.
— Все-таки меня удивляет, Веня, что ты решил зацепиться именно здесь.
— Я тебе все объяснил в письмах, Стас. Я бы все равно устроился где-нибудь в другом месте, только не дома. Но во всех других местах у меня нет друзей, а здесь есть ты. Ведь
— Конечно. Но мне придется там изучать какую-нибудь другую профессию.
— Проще ничего не бывает. Ты парень с головой… Я устроюсь, осмотрюсь, приживусь, а когда ты приедешь, все будет ясно.
Из гостиницы Станислав повез Вениамина к Людмиле.
— Люда, это мой друг.
— Очень приятно.
— Вениамин, — сказал Вениамин.
— Людмила, — вежливо ответила Людмила.
— Мы, Людмила, — сказал Станислав, — решили вместе работать на строительстве комбината… Я тебе говорил?
— Ты говорил, но я убей, не знаю, — кем я буду работать там?
— Когда я устроюсь, — сказал Станислав словами Вениамина, — устроюсь, приживусь, потом вы с Олей приедете… Впрочем, до этого еще так далеко! Год целый, а его прожить надо…
— Проживем, — сказал Вениамин уверенным тоном.
— Проживем, — согласился Станислав. — Проблемы нет.
Он действительно был уверен в своих способностях; он был в силах построить жизнь так, как сам этого захочет.
Затем Станислав проводил друга в гостиницу, где они и простились.
— Я думаю, — сказал Вениамин, — что иногда смогу приезжать сюда. По выходным.
— Давай. — Станислав грустил, прощаясь с другом. — Я буду рад. Ты мне сообщай открыткой заранее, и я буду ждать. Меня не всегда могут отпустить.
— Само собой.
Станислав грустил, потому что встреча с Вениамином Барабановым о многом напомнила ему, и в первую очередь об Оле, которая навсегда (теперь он часто повторял эти слова) ушла от него.
Станислав и Вениамин прощались долго, потому что воспоминания продолжались. Вениамин рассказал о том, что был очень удивлен, увидев Юрку — так он вытянулся и такой красавец! И работает — будь здоров.
— Владимира Петровича помнишь? — спросил Вениамин.
— Директора комбината? Как же!
— Он говорит: золотые люди эти Вахтомины. В них — будущее! Это он мне по секрету. И отец, говорит, ихний, Клавдий Сергеевич, железный был человек. Со своими недостатками, правда, не всем нравился, но — железный. Владимир Петрович надеется, что ты вернешься на комбинат.
— Ну да! Нашел спеца…
— При чем здесь это?
— А ты ему сказал, что я женатый человек?
— Разговора об этом не было. Но это его бы и не смутило, я думаю…
Станислав даже на минуту не мог себе представить Людмилу Обухову в деревне Вахтомино. Усмехнувшись своим мыслям, он спросил:
— Бабушку Варвару видел?
— Видел. Поговорил… — На этот раз Вениамин не очень охотно ответил на вопрос друга. — Постарела она.
— Время идет.
— Она, по-моему, не очень довольна твоей женитьбой.