Хорошие люди
Шрифт:
Глава четвертая
Три года спустя
— Я очень жалею, — говорила Дильдор Аскаровна, — что вы уходите. Очень буду вас вспоминать.
— Мы к вам будем приходить в гости, — сказал Станислав.
— А вы к нам, — добавила Людмила.
— Да-да, обязательно. В гости — обязательно.
Мебельная фабрика выделила Станиславу квартиру в одном из микрорайонов города, несколько удаленном от центра, но зато в кирпичном (а не в бетонном) доме, что очень нравилось новоселам.
Прошло три года с тех пор, как Станислав Вахтомин,
Станислав пришел домой с работы, и Людмила протянула ему телеграфный бланк. «Бабушка скоропостижно умерла» — гласили неровные строчки. Станислав помчался в аэропорт за билетом. На другой день была суббота и должен был прилететь Вениамин, но на другой день в шесть часов утра Станислав был уже в воздухе.
Станислав задержался в пути: долго не принимала Москва, и пришлось полдня сидеть в Ташкентском аэропорту. Из Москвы до Вахтомино надо было добираться поездом.
На станции Станислава встретил Юрий — вытянувшийся, белоголовый, серьезный. Незнакомым голосом сказал:
— Мы вчера схоронили бабушку.
Братья побывали на могиле бабушки Варвары, положили цветы. Трудно было поверить в то, что не стало человека, к которому Станислав был привязан больше, чем к кому бы то ни было еще. Теперь Станислав не смог бы вспомнить, какие именно слова он произносил, прощаясь с бабушкой Варварой четыре года тому назад. Но дело было не в словах. Он помнил другие: он простился с ней, как и вообще со всеми, легко, без болезненных переживаний. Если бы он мог знать, что уже никогда не увидит ее! «Она всегда была его заступницей, — думал Станислав. — Всегда».
Смерть бабушки Варвары не могла до конца заглушить в нам радость от встречи с родиной. Он понимал, что это очень некрасиво — радоваться в такое черное время, но не мог заглушить в себе возвышенные чувства. Дым отечества действительно оказался и сладок, и приятен. И березы, о которых сложена столько песен, волновали сердце, и река, и «горбатые» улицы села, и дом Барабановых, казавшийся теперь чужим и холодным, и Марина Семеновна — мачеха, которую Станислав не принял когда-то, — все это было детство — далекое, безвозвратное…
Когда радость встречи немного поутихла, Станислав спросил:
— Может, ты мне теперь объяснишь, почему Оля Барабанова вышла замуж?
— Странный ты человек, — младший Вахтомин пожал плечами. — Сам женился, а хочешь, чтобы тебя кто-то ждал…
— Господи, — вздохнул Станислав. — Ты ничего не знаешь и говоришь такую чушь. Я женился, к твоему сведению, после того, как Оля вышла замуж.
Юрий Вахтомин сдвинул брови; не отвечая, он некоторое время внимательно
— В чем дело, Стас? Я разговаривал с Олей, мы виделись с ней пару раз, когда она приезжала сюда еще холостая, а ты уже был женат на женщине, с ребенком. И фотокарточку нам прислал… Женщина ничего… и ребенок тоже… В чем дело, Стас? — У младшего брата изменилась окраска голоса — она стала более участливой. — Я ничего не понимаю…
Станислав подошел к окну и начал смотреть в сторону села — в ту сторону, откуда прилетела однажды в Узбекистан тяжелая весть, прилетела — и в корне изменила жизнь рядового солдата Вахтомина. «Странные люди», — подумал Станислав, не оборачиваясь и продолжая глядеть на село, лежащее в низине за рекой, стараясь отыскать дом Барабановых, словно это могло что-то изменить, могло дать ответ на многочисленные вопросы, которые возникли у Станислава; словно от того, увидит он сейчас дом Барабановых или нет, зависело очень и очень многое, чуть ли не вся жизнь. Юрий молчал, и Станислав воспринимал это с благодарностью, потому что сейчас не нужны были лишние слова, потому что теперь никакие слова не изменят того, что произошло, не вернут прошлого, в котором, оказывается, были упущенные возможности… «Странные люди…» — тихо, почта про себя повторил Станислав. Отвернувшись от окна, он прошелся по комнате и сел на свое место. С улыбкой, которая была и не улыбка вовсе, а жалостливое подергивание губ, сказал:
— Я еще на первом году службы получил письмо о том, что Оля вышла замуж.
— На пер-во-ом?! На первом году? Оля вышла замуж намного позже, говорю же… Кто прислал тебе это письмо?
— Кто? — Станислав взглянул на брата, не видя его. — Кто прислал? — Он покачал головой. — Тебе это очень хочется знать? — И пришло воспоминание о Веньке Барабанове. О друге. — Теперь это неважно — кто. Я думаю, что тебе такие письма получать не придется.
Станислав по-прежнему был далек и от Юрки, и от этой комнаты, не помнил, не думал даже о причине, которая привела его в Вахтомино.
Разные мысли приходили Станиславу в голову, и одна из них была о том, сумеет ли он теперь спокойно смотреть в глаза своему другу Вениамину, потому что тот тоже был из семьи Барабановых. Но Станислав не знал тогда еще, что в день его отлета в Россию Вениамин прибыл вечером к нему домой: узнав от Людмилы о смерти бабушки Варвары, сказал, что Стаська должен был дать ему телеграмму, что настоящие друзья так не поступают и что он немедленно едет в аэропорт… «У вас есть свободные деньги, Люда?»
Правда, Вениамину удалось улететь только на другой день.
Станислав не знал, что пройдет всего несколько часов после такого важного разговора с младшим братом, как Вениамин Барабанов — брат Оли Барабановой, сын Софьи Николаевны Барабановой — явится в деревню Вахтомино, чтобы принести братьям свое соболезнование.
Станислав и Юрий сидели в своей комнате — в той комнате, с которой было связано столько воспоминаний, — и предавались грусти. В комнату вошел Вениамин.
— Венька! Ты?