Homo
Шрифт:
—Я думаю, что даже нечёткая картина все-таки лучше, чем ее полное отсутствие. Если не может передаваться мысль сама по себе, то, значит, передается и воспринимается информация от электрической активности клеток голоного мозга.
—Если вы имеете в виду электроэнцефалографию, то она просто свидетельствует о суммарной активности клеток мозга, но практически не несет никаких сведений о перерабатываемой мозгом информации, и попытки извлечь её можно сравнить с поведением дикаря, пытающегося по шуму авиационного двигателя получить представление об его устройстве.
—Но ведь можно попытаться зафиксировать корреляцию между потенциалами отдельных клеток головного мозга и хранящейся в них информацией, и тем самым получить представление
—Да, но в этом случае, во-первых, речь шла бы уже не о телепатии, поскольку под ней понимается передача именно мыслительных образов, а во-вторых, вы недоучитываете еще и того, что сами-то образы отнюдь не лежат на полочках мозговой библиотеки, согласно единому для всех людей библиотечному каталогу, а мозаично разбросаны в самых разных его отделах, причем у каждого человека достаточно индивидуально. Я уж не говорю о том, что полученные вами данные могут иметь какое-то значение только в контексте со всем увиденным и слышанным конкретного исследуемого индивида. Так что если бы вы и смогли научиться раздражать определенные группы клеток головного мозга, но не дали субъекту воспользоваться другой имеющейся у него информацией, то еще неизвестно, что воспринял бы и воспринял ли вообще что-нибудь этот, по существу, декапитированный субъект.
—Значит, вы вообще отрицаете, возможность передачи мыслей на расстояние?
– изумленно и растеряно вопросил Монтегю.
Смотря, что понимать под передачей мыслей и как ее осуществлять. Если речь идет не о передаче мысли как таковой, а о передаче той или иной информации, то почему бы и нет. Другое дело, как это осуществимо на практике. Мне кажется, наиболее интересным решением может оказаться изменение генотипа человека с созданием возможностей для передачи информации с помощью определенных видов электромагнитных колебаний, а если думать о более реальных вещах, то вполне можно представить себе микропередатчик, вживленный в человеческий организм…
—Я вижу, господа, что спор зашел у вас слишком далеко - неожиданно вмешался в нашу дискуссию Гарри.
– Думаю, что при желании вы сможете в дальнейшем его продолжить, а сейчас, извините, у меня осталось очень мало времени… Дорогой мистер Монтегю, я очень признателен вам за ценную информацию об успехах вашего общества и за те сведения, которые я почерпнул из вашей беседы с мистером Брэдли. Всего вам доброго, сэр!
Как только они раскланялись, и за Монтегю захлопнулась дверь, я коршуном накинулся на Гарри (любое другое сравнение просто не соответствовало бы истине):
—Так значит, именно за этим ты и пригласил меня сюда?! Благодарю покорно! У меня просто нет слов, чтобы выразить тебе свою признательность за столь любезно предоставленную мне возможность познакомиться с таким крупным специалистом в области телепатии, как сэр Монтегю. Теперь, когда церемония знакомства закончилась, я смею надеяться, что ваше величество позволит мне смиренно откланяться, сохранив в глубине сердца неизбывную благодарность за столь приятно проведенное время?
—Вовсе нет!
– невозмутимо ответил мне Гарри.
– Именно теперь-то мы с тобой и поговорим. Только вначале, будь добр, ответь мне, пожалуйста, на два маленьких, я бы оказал, чепуховых вопроса. Тем более, ты только что требовал того же самого от уважаемого сэра Монтегю.
—Закон на вашей стороне, мистер Джексон. Спрашивайте!
– Вот и прекрасно. Начнем с того, что я кое-что недопонял из вашего спора. Мне показалось, что твой победный спурт начался после того, как тебе удалось выбить из твоего противника его согласие относительно материальности мысли. Разве не логично, что мозг, являясь материальной субстанцией, должен производить в свою очередь тоже что-то вполне материальное?
—Это было бы логично, если бы мозг действительно производил мысли…
—А разве он этого не делает?
—В том-то и дело, что нет, если, конечно, не понимать под производство мыслей способность к автоматическому
—И ты можешь это доказать?
—Конечно, Гарри. Тем более, природа сама подтвердила это, поставив свой эксперимент на слепоглухонемых от рождения детях: их мозг, лишенный основных контактов с себе подобными, преспокойно спит, отказываясь не только от осознания самого себя, но и от забот по поддержанию жизнедеятельности своего тела. Эти существа могут умереть с голоду, если их не накормить силой. Значит, мало иметь мозг, надо еще, чтобы кто-то мог задавать ему программы, установки, научил анализировать и понимать окружающее.
—Просто чертовщина какая-то у тебя получается! Кто же тогда закладывает в нас основы для мыслительной деятельности, если сам мозг не в состоянии начинать с нуля?
—Правильнее было бы спросить: кто и когда, потому что программисты время от времени меняются, оставаясь частью уже сформированного сознания. И самыми первыми программистами являются наши родители, помогающие нам не только осваивать мир, но и осознавать себя как самостоятельное целое, зависимее и независящее от окружающих. И может быть, именно этот этап и является самым главным для человека: ведь ребенку, даже научившемуся понимать и действовать, трудно осознать свою индивидуальность, называть себя “я”, а не “Джон” или “Мэри”. Позднее место непосредственного “критика” или “программиста” займут идеальные (литературные, самосконструированные) “программисты” и “критики”, живущие только в сознании человека, но влияющие на его представления и поступки.
—Следовательно, мозг просто предоставляет возможности для формирования мыслящей личности?
—Однако, ты молодец, Гарри, раз сумел так быстро разобраться в этом. Между прочим, если согласиться с выводом, к которому ты только что пришел, то логично признать и то, что условия для формирования сознания могут предоставить не только структуры нервных клеток, но и любые другие физические структуры, обладающие подобными свойствами.
—А ты что же, с таким выводом не согласен?
—Наоборот, целиком и полностью согласен. Более того, признание возможности существования небиологического разума раз и навсегда выбивает почву из-под ног тех, кто утверждает, что биологические существа обладают какими-то особыми свойствами типа биополя, телепатии и тому подобного. Кстати, нематериальность психологических образов можно доказать еще проще, без привлечения достижений современной науки. Ведь если согласиться с тем, что нашим мозгом создаются материальные отражения, материальные образы, то как можно было бы узнать, чем мы окружены: реальными, самостоятельно существующими вещами или же материальными продуктами нашего мозга? Отсюда до признания того, что существую только я, а вся вселенная - мое производное, рукой подать. Так что это в арифметике плюс да плюс - всегда плюс, а в философии, как и в жизни, может получиться и минус.
—Ну, а если сознание просто другой вид материи?
– заинтересованно возразил мне Гарри.
—Бог троицу любит!
– подхватил я его мысль.
– Но поскольку у нас все-таки одна вселенная, а не две разные, то тогда должна быть и третья материя, объединяющая и создающая две предыдущие. Я подчеркиваю: создающая! Платон называл ее “богом”, Спиноза “природой”, но суть от этого не менялась, поскольку и в том, и в другом случае весь реально существующий мир превращался у них в игрушку ирреальной непознаваемей субстанции, его породившей. И человеку не оставалось ничего другого, как выбросить на свалку весь свой миллионолетний опыт, разум, наконец, и успокоиться в хлеву полуживотного существования. Если тебя это устраивает, то с богом!
– закончил я свой монолог, и мы несколько минут помолчали. Джексон, как видно, переваривал новую для него информацию.