Homo
Шрифт:
—Не мажет быть, cэp. Все, что мы получаем, тут же заносится в книгу. За этим слежу не только я, но и из управления полиции, а в последнее время еще и из вычислительного центра.
—Вычислительного центра?
—Именно так, сэр. Специалисты центра считают, что для того, чтобы правильно управлять жизнью нашего городка, машина должна иметь как можно больше самой разнообразной информации о том, что в нем происходит. И надо сказать, они действительно смогли нам помочь. Представьте себе, встречаются еще более рассеянные люди, чем ваш отец: они посылают письма вообще без адреса, как своего, так и чужого.
—Простите, мисс, но у нас, кажется, еще не отменена тайна переписки!
—Но это же машина, а не человек, сэр! Она ведь сплетничать с соседками не будет!
—И много у вас за последние время поступало таких писем, мисс?
– Да нет, не очень. За последний месяц только одно. За ним как раз должны сегодня приехать. Интересно, кто в этот раз окажется самым забывчивым в городе?
—Действительно, интересно. А нельзя ли мне хоть одним глазком посмотреть на это суперсклеротическое послание?
—Ну, если вам так хочется… но только в моих руках! Вы же сами говорили, что у нас есть тайна переписки.
—Дорогая мисс! Вы так раздразнили мое любопытство профессионального журналиста “Камбио”, вот, кстати, мое удостоверение, что мне до невозможности захотелось посмотреть на это письмо поближе. Поверьте, я не останусь у вас в долгу, мисс!
—Нет, нет, сэр! Будьте добры, верните мне пакет!.. Что вы делаете?! Отдайте пакет!.. Полиция! Полиция!
—Не кричите, мисс. Дело оказалось слишком серьезным! Я отлично понимаю, что нарушаю законы штата, но у меня просто нет другого выхода. Я гоняюсь за этим дневником не ради дешевой сенсации. Речь идет о человеческой жизни, и может быть, не одной, мисс!
—Все равно вас сейчас поймают: через минуту-другую появится посыльный из аэропорта, а вскоре обычно приезжают и парни из вычислительного центра.
– Если вы боитесь служебных неприятностей, мисс, то я могу вас аккуратно связать и спрятать в наиболее безопасном месте вашей конторы. Последнее предложение сделано, естественно, в расчете на возможную перестрелку с охранниками центра или полицией.
—Сразу видно, что вы не читали сегодняшних газет, мистер Сербин.
—В чем дело, мисс?
—Дело в том, что в сегодняшних разделах уголовной хроники напечатано об убийстве и ограблении квартиры главного редактора журнала “Камбио” Пола Грегерсена. Вам некому посылать свои материалы, мистер Сербин.
—Дайте мне любую газету, мисс!
—У меня есть для вас предложение, мистер Сербии. Я давно уже слежу за вашими очерками и статьями в журналах и убеждена в вашей порядочности. Я могу спрятать вас на время у себя дома. Вот ключи от входной двери и моей машины. Как проехать, я вам сейчас нарисую.
—Но знаю, что вам и ответить, мисс?..
—Грин, Джейн Грин, мистер Сербии. У вас просто нет другого выхода, как поверить мне на слово.
—Я вам верю, Джейн Грин. И не только воспользуюсь вашим предложением, но и попрошу вас пригласить ко мне, вернее было бы сказать, к вам, начальника охранной службы МИНЦ’а мистера Джексона. Без него мне не решить, как поступить с
—Я все сделаю, мистер Сербии. Вы даже не догадываетесь, как мне хочется поиграть в сыщиков-разбойников…
—Спасибо, Джейн. Я этого никогда не забуду…
СТРАНИЦЫ ИЗ ДНЕВНИКА ДОКТОРА БРЭДЛИ.
…Интересно, как я буду рассказывать о событиях вчерашнего вечера лет эдак через десять-пятнадцать? Во всяком случае, сегодня, анализируя свое поведение после получения письма от Джексона, я испытываю чувство явного психического дискомфорта - такой своеобразный коктейль из самоиронии и стыда перед собственной трусостью, совершенно для меня неожиданной и потому особенно неприятной.
Наверное, мне было бы значительно легче, если бы я испытывал страх перед реальной, физически ощутимой опасностью, а не перед тем, что всегда считал проявлением глупой местечковой ограниченности - общественным мнением маленького городка. Но чем, как не страхом, можно объяснить весь идиотизм моего поведения, когда я, твердо уверенный в своей самодостаточности, как утопающий за соломинку, ухватился за свое знакомство с руководителем охранного центра… Именно поэтому, приняв по-детски залихватский вид, я добрых полчаса забивал голову милейшей миссис Ристи своими вымученными, шаржированными угрозами “проклятому” Гарри, который не смог дождаться ежесубботней встречи на корте и выдумал этот дурацкий розыгрыш, чтобы поболтать со мною посередине недели.
Остается только надеяться, что миссис Ристи, будучи убежденной сторонницей местного бон-тона, восприняла мое поведение как вполне естественное и не изменила мнение обо мне в худшую сторону. (Вот черт! Оказывается, мне действительно не наплевать, что обо мне думают окружающие.)
И все-таки, в порядке некоторого самооправдания надо признать, что в тот вечер меня тревожило не только отношение ко мне квартирной хозяйки, но и ощущение тревоги, вызванное отсутствием причин для столь официального приглашения. Недаром палачи во все времена высшей степенью любых издевательств считали пытку неизвестностью. Я лично этого испытания не выдержал и появился в приемной Джексона за сорок минут до начала его работы и, зная привычку Гарри хронически опаздывать, был донельзя удивлен, когда его секретарша сразу же пригласила меня в его кабинет. Но еще больше изумился, когда увидел совершенно бодрого Гарри, увлеченно беседовавшего с каким-то буйно заросшим молодым человеком.
Гарри сразу же прервал собеседника и, улыбнувшись мне, представил нас друг другу:
—Знакомьтесь, доктор Брэдли - специалист по парапсихологии, инженер Монтегю - председатель общества по изучению прикладных проблем парапсихологии.
Я был настолько ошарашен всем происходящим, что в первый момент даже не обратил внимания на оригинальную характеристику, данную мне Гарри, и, довольно неуклюже проворчав что-то вроде “очень приятно”, плюхнулся в свободное кресло, сразу утонув в нем и от этого еще больше смутившись. А мистер Монтегю, обуреваемый потоком живокипящих мыслей, тем временем продолжил свой монолог, теперь уже обращенный к нам обоим!