Холостяк
Шрифт:
— Я все еще здесь, — говорю ей.
— Хорошо, потому что это не все.
— Боже.
— По словам источника «Пейдж Сикс», Серена вступила в интимную связь со своим опекуном, адвокатом Дереком Роузвудом из «Роузвуд и Роузвуд».
— Черт. — Я бью кулаком по гранитной плитке, но ничего не чувствую.
Именно поэтому я не хотел в это ввязываться.
Отношения между адвокатом и клиентом нарушают профессиональную этику.
Это плохо. Очень плохо. И я знал
— Спасибо за информацию, Дем.
Я заканчиваю разговор, пытаясь одновременно привести себя в порядок и просмотреть засорившие интернет фотографии Серены и Кейра.
На одной фотографии они рядом с отелем, его рука лежит на ее пояснице, он наклонился близко и что-то шепчет ей на ухо.
Я не могу думать здраво.
Не могу видеть ясно.
И когда наконец-то выхожу из своей спальни, первое, кого я вижу, — это она.
Глава 30
Серена
— Привет.
Я стою посреди его прихожей, мое сердце восстанавливает свой ритм после того, как услышала звук поворота дверной ручки. Я здесь как минимум полчаса, и, похоже, он прячется от меня.
Словно уже слышал последние сплетни.
Дерек проходит мимо меня на кухню, притворяясь, что меня здесь нет.
— У вас с Хейвен были хорошие выходные? — Я иду за ним, обращаясь к его спине.
— Зачем ты пришла?
Я медленно поднимаю руку к груди.
— Прошу прощения?
Когда он поворачивается ко мне, я вижу на его лице суровое и полное негодования выражение, которым он, вероятно, одаривал свою бывшую жену.
— Ты ездила в город, чтобы увидеть своего бывшего, — говорит он. — Того, который обманул тебя.
Я смеюсь. Он видел статьи.
— Я могу все объяснить.
— В этом нет необходимости.
— Очевидно, ты читал статьи и не хуже меня знаешь, что они просто пишут то, что хотят. — Я огибаю кухонный островок и подхожу к нему ближе. — Все, что только будет продаваться. Это не обязательно должно быть правдой.
— Я видел фотографии. — Дерек отступает от меня. — Но это не имеет никакого, нахрен, значения, потому что ты не моя. Ты не принадлежишь мне. Я не твой парень. Но скажи мне, Серена, почему «Пейдж Сикс» сообщает, что у тебя отношения с твоим адвокатом? Ты понимаешь, что это значит? Что это может сделать с моей карьерой?
Опираясь на локти, я склоняюсь над островком, закрывая лицо ладонями.
— Мне очень жаль, Дерек.
— Что, черт возьми, ты натворила, Серена? Кому рассказала? И зачем?
Я заставляю себя посмотреть ему в глаза и признать свою вину.
— Я несу за это
— Как благородно с твоей стороны. — Он отходит к раковине, снова поворачиваясь ко мне спиной.
— Я поехала в город, чтобы навестить Поппи. Она одна из моих лучших подруг, — выдыхаю я. — Вернее, была. Была одной из моих лучших подруг.
— Ты знаешь, это действительно сейчас не имеет никакого значения. — Он издает тихий смешок. — Ущерб уже нанесен. Все, что нужно, это один человек, который подаст на меня жалобу, и начнется расследование.
— Разве мы не можем просто все отрицать?
— Ага, ведь лжесвидетельство в ходе расследования не является стопроцентным основанием для лишения адвокатской лицензии.
— У нас были выходные для девочек, — говорю я. — Было приятно поговорить для разнообразия о чем-то хорошем, и я говорила о тебе: как нам было весело, как ты хорош в постели...
— Сохрани это в своей памяти.
Я игнорирую издевку в его тоне, потому что он должен кое-что услышать, и это может быть последний раз, когда у меня есть возможность сказать ему.
— Прошлой ночью мы вышли выпить. Затем появился Кейр. Поппи слила ему информацию, — говорю я. — Очевидно, они разговаривали, и она хотела, чтобы мы с ним снова сошлись. Она думала, что помогает. В любом случае, Кейр не оставил меня в покое. Потом появились папарацци, и у меня не было возможности выбраться оттуда самостоятельно, поэтому он подвез меня до отеля.
Дерек смеется. Он не верит мне. И это справедливо. Я знаю, насколько неправдоподобно звучит моя история, но каждое слово в ней — правда, верит он в это или нет.
— Когда я уходила, он остановил меня. Сказал, что должен сделать признание, — продолжаю я. — Я позволила ему подняться наверх, чтобы мы могли поговорить наедине.
Дерек стоит передо мной, растянув свои идеальные губы в усмешке.
— Я выгляжу таким наивным, Серена?
— Он сказал мне, что ко всему его подтолкнула Вероника. Она заплатила ему пятнадцать миллионов долларов, чтобы он изменил мне и убедился в том, что я его поймаю. Она хотела, чтобы я увидела и расстроилась. Она хотела, чтобы я совершила ошибку и запустила ее «гениальный план».
— О. Хорошо. Итак, я понял: его подкупили, но теперь все в порядке, ты собираешься простить его, вернуться к своей старой жизни и этим твоим друзьям — порождениям сатаны. Скатертью дорога!
Мои брови удивленно приподнимаются, а затем, нахмурившись, я иду к нему. Что-то овладевает мной. Не знаю, что это. Все, что я понимаю, — в течение следующих нескольких секунд мою ладонь покалывает от пощечины, которую я только что ему дала, и он стоит там, равнодушный и невозмутимый, приняв ее как человек, у которого нет сердца.