Холостяк

Реншоу Уинтер

Поппи проверяет время на циферблате изящного «Ролекс» на левом запястье и машет мне, чтобы я встала.

— Хорошо, нам пора идти. Наша первая встреча через сорок минут.

Мы собираем вещи, выходим в вестибюль и идем к лифту.

— В тебе что-то изменилось. — Она изучает меня, пока мы спускаемся на первый этаж. Двери лифта раздвигаются, и она краем глаза смотрит на меня, пока мы шагаем к вращающейся двери. Ее водитель припарковался возле большого зеленого тента.

— Во мне все изменилось.

Поппи поджимает губы.

—

Нет. Ты сияешь.

— В самом деле? Потому что несколько минут назад ты распиналась о том, как ужасно я выгляжу.

Ее водитель открывает пассажирскую дверь, и мы забираемся внутрь, скользя по черной коже заднего сиденья ее городской машины.

— Дело не в этом. — Она присматривается ко мне внимательнее. — Ты словно светишься изнутри. У тебя есть внутреннее сияние. Косметикой такого эффекта не получить.

Я выдыхаю, посмеиваясь.

— Как скажешь.

— Это мужчина! — Она шлепает ладонью по своему стройному бедру. — Вот оно. Кто ты, черт возьми, и что сделала с Сереной?

Я подавляю улыбку чеширского кота.

— Не будь смешной. С кем бы я сейчас встречалась?

— Отличный вопрос, — говорит Поппи. — Не хочешь ответить?

— Нет.

Она сжимает мою ладонь, как пятилетний ребенок, и я отдергиваю ее.

— Кто он, черт возьми? — Она не отстанет. Как чертова собака, ухватившая мясистую кость. Поппи касается своего подбородка жестом «а-ля Шерлок Холмс». — Подожди-ка. Ты же сейчас живешь со своим адвокатом…

Я смотрю в окно, чтобы она не могла прочитать выражение моего лица.

— О мой Бог. Ты трахаешься со своим адвокатом. — Поппи даже подпрыгивает, как будто только что решила самую интересную загадку в мире. — Он сексуальный?

Я не отвечаю.

— Посмотри на меня. — Она хватает меня за плечо и трясет. — Ты не сможешь игнорировать меня вечно. Скажи-ка. Какой он? Как выглядит? Он хорош в постели? Как это произошло?

Зная Поппи и прекрасно понимая, что она не сдастся, пока не получит то, что хочет, я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ней.

И рассказываю ей абсолютно всё.

Выговориться очень приятно.

Мне нравится говорить о нем — говорить о лучших днях в моем недавнем тяжелом прошлом.

Я не перестаю улыбаться — что бы это ни значило.

* * *

Сегодня я новая женщина — снаружи. Новая прическа. Новая одежда. Новый макияж. Свежий лак.

Поппи, со свойственной ей драматичностью, сделала фото «до» и «после». Я не понимала, как сильно себя запустила, пока не увидела эти фотографии. В свою защиту отмечу: чтобы скрываться в Белькуре, не требуется наводить ежедневный марафет.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — Поппи протягивает руку, поглаживает мою ладонь. — Ты выглядишь потрясающе.

Я улыбаюсь, оглядывая переполненный бар «Грей». Все разодеты в пух и прах. Все умирают от желания быть сегодня вечером здесь. Как будто нет ничего более важного, чем провести

субботний вечер именно здесь. Чтобы увидеть других и показать себя.

Мое тело обтягивает темно-синее платье, а из открытых кожаных туфель светло-розового оттенка на невероятно высоких каблуках выглядывают мои накрашенные и отполированные ноготки.

— Это платье смотрится на тебе фантастически. Ты похудела? — интересуется Поппи.

Мой взгляд устремлен прямо на нее, и впервые в жизни я понимаю, как сильно не хочу этого разговора. Есть более важные вещи, которые можно обсудить, чем вес, одежда и внешний вид.

Неужели я была такой глупой?

Закидываю ногу на ногу и поворачиваюсь к Поппи, пока мы заказываем напитки.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — предлагаю я.

Перед нами останавливается подтянутый бармен с юношеским лицом, стучит по барной стойке и спрашивает, что мы будем пить сегодня вечером. Поппи заказывает два бокала шампанского, прежде чем я успеваю возразить.

— Сегодня вечером мы празднуем. — Она кладет свои руки на стойку и улыбается.

— Что же мы отмечаем?

— Хм, тот факт, что ты здесь. И тот факт, что мы собираемся вернуть твою жизнь в нужное русло.

— В нужное русло? — повторяю я. — Не знаю, Пи. Я на перепутье. Пытаюсь понять, чего хочу. Куда пойти. Что сделать. Задаю себе сложные вопросы. Я так много еще тебе не рассказала…

Бармен возвращается с нашими напитками, и мы поднимаем бокалы.

— За то, чтобы Серена вернула свою жизнь, — говорит Поппи. Она игнорирует мои слова и чокается своим бокалом о мой. Сделав глоток, она бросает взгляд через мое плечо. — Хорошо, не надо меня ненавидеть. Не сердись…

— Поппи. — У меня замирает сердце. — Что. Ты. Сделала?

Она изящно соскальзывает со своего барного стула и исчезает позади меня в море разодетых посетителей, и когда я вижу, кто занимает ее место, мне хочется рвать и метать.

— Серена. — Кейр садится рядом со мной, придвигая свой барный стул ближе, пока его колено не упирается в мое бедро.

Я не могу дышать, комната вращается перед глазами. Когда я поворачиваюсь, чтобы найти Поппи, уже слишком поздно. Она давно ушла. Я вне себя от злости на нее. Я просто в ярости.

— Знаю, ты не ожидала увидеть меня сегодня вечером, — говорит Кейр, наклоняясь ближе. Его губы касаются моего уха, когда он произносит слова, предназначенные только для меня. — Может, я и не достоин того, чтобы находиться с тобой в одном здании, но должен был увидеть тебя. Серена, я был в отчаянии.

Я откидываюсь на спинку стула, хватая шампанское и потихоньку закипая. Этот несчастный напиток мало чем может мне помочь, но лучше с ним, чем без ничего.

— Эти последние три месяца без тебя, — шепчет он, — были чистой пыткой. Мне хочется ударить самого себя. Я потерял тебя, Серена. Лучшее, что когда-либо случалось со мной, я взял и выбросил.