Холодные деньки
Шрифт:
— Голод мне в глотку, — сказал Томас, внезапно став серьёзным. — Гарри… разве мы не должны рисовать круги или что-то в этом роде?
— Нет смысла, — ответил я. — Если у них есть твоя кровь, то ты у них в руках, и точка. Может, если только я сбегу и спрячусь где-нибудь в Небывальщине, да и это не наверняка поможет.
— А как много крови им нужно? — спросил Баттерс.
— Это зависит от множество факторов, — ответил я. — От того, насколько эффективна их магия… от их уровня навыков. От того, насколько свежая кровь. От дня недели и фазы луны, насколько
— И что это значит? — спросил Баттерс. — Сядь, чтобы я мог тебя перевязать.
Я сел и поднял руки, чтобы они не мешали.
— Следящее заклинание почти не требует энергии, — объяснил я. — Для него им почти ничего не понадобится.
Баттерс несколько раз обмотал мой живот полосой марлевой повязки.
— Но если они хотят, чтобы твоя голова взорвалась, им понадобится намного больше?
— Зависит от того, насколько они хороши, — сказал я. — Им не нужно растирать твою голову в порошок. Может, они набьют льда тебе в нос. Меньше силы, но она сконцентрирована на меньшей площади, понимаешь?
Я слегка вздрогнул:
— Если они получили мою кровь и могут использовать её, меня поимели, вот и всё. Но пока этого не случилось, я буду считать, что у меня ещё есть шанс и буду действовать соответственно.
После этого наступила тишина, и я заметил, что и Баттерс, и Томас просто уставились на меня.
— Что? Магия опасная штука, парни, — сказал я.
— Ну да, для всех нас, — сказал Баттерс, — Но, Гарри, ты же…
— Что? Неуязвим? — Я отрицательно покачал головой. — Магия похожа на всю остальную жизнь. Не имеет значения, сколько парень может выжать лёжа или может ли он ломать деревья голыми руками. Ты всаживаешь ему пулю в мозг, он умирает. Я довольно хорош в том, чтобы вычислить, где нужно встать, чтобы избежать пули, и могу отстреливаться гораздо лучше, чем большинство людей, но я так же уязвим, как и все остальные.
Я нахмурился при этой мысли. Так же уязвим, как и все остальные. Что-то беспокоило меня, забрезжив на уровне моего подсознания, но я не смог вытащить это на свет. Пока что.
— Заметьте, — сказал я, — что, если бы они собирались убить меня таким способом, у них было достаточно времени, чтобы уже сделать это.
— Исключая возможность, что они приберегут это на будущее, — сказал Баттерс.
Я постарался не начать рычать вслух:
— Да. Спасибо. Ты уже закончил?
Баттерс оторвал последний кусок лейкопластыря, закрепил с его помощью концы повязки и вздохнул:
— Ага. Просто попробуй не… ну, не двигать, или не прыгать, или не делать чего-нибудь активного, или не трогать ничего грязного, или не делать чего-либо ещё в этом духе, что, как я знаю, ты в любом случае намерен делать в ближайшие двадцать четыре часа.
— Двенадцать часов, — сказал я, спуская ноги со стола.
— Ох, — вздохнул Баттерс.
— Где моя рубашка? — спросил я, вставая на ноги.
Томас пожал плечами:
— Сожжена. Хочешь
— После того как ты разукрасил её всю своими кишками? — переспросил я. — Фу.
Баттерс моргнул и пригляделся к Томасу.
— Боже мой, — сказал он. — Тебя подстрелили.
Томас показал Баттерсу большой палец:
— На ваших экранах снова доктор Маркус Уэлби.
— А я бы предпочёл Дуги Хаузера, пожалуй, — сказал я.
— Может, сойдёмся на МакКое? — спросил Томас.
— Прекрасно.
— Тебя подстрелили! — выходя из себя, повторил Баттерс.
Томас пожал плечами:
— Ну да. Слегка.
Баттерс испустил чудовищный вздох. Потом взял бутылку дезинфицирующего средства, рулон бумажных полотенец и приступил к обработке стола:
— Боже, я ненавижу это Франкенштейн-ранения-Гражданская Война медицинское дерьмо. Дай мне секунду. И ложись.
Я оставил их и направился через основную часть квартиры к моей спальне. Гостевой спальне Молли, если быть точным. Я открыл дверь так тихо, как только мог, чтобы не разбудить Кэррин, и вошёл, чтобы надеть другую подержанную рубашку.
Я нашел одну, полностью чёрную с белой эмблемой Спайдер-Мэна. Чёрная униформа. Та самая, которая заставила Спайди ненадолго сменить команду, и, в конечном счёте, принесла ему все виды бед. Она казалась подходящей случаю.
Я быстро надел её, повернулся и почти выпрыгнул из обуви, когда Кэррин тихо закрыла за собою дверь спальни.
Я стоял там долгое мгновенье. Единственным источником света был одинокий горящий свечной огарок.
Кэррин взглянула на меня с нечитаемым видом.
— Ты не звонил, — сказала она, один уголок её рта изогнулся в выражении, которое не было улыбкой. — Не писал.
— Ага, — сказал я. — Кома.
— Я слышала, — она скрестила руки на груди и прислонилась спиной к двери. — Томас и Молли говорят, что это действительно ты.
— Ага, — сказал я. — Как ты нашла меня?
— Следящее устройство. Когда в этом городе взорвали бомбу в последний раз, это было в здании твоего офиса. Я слышала, что ещё одна рванула на улице, а затем сообщили о взрывах и стрельбе на озере сразу после рассвета этим утром. Не так уж и сложно.
— Как ты выследила меня?
— Не тебя, — сказала Мёрфи. — Я наблюдала за квартирой Томаса и последовала за парнем, который шёл за тобой. — Она рассеянно передвинула ногу, касаясь тыльной стороны икры, словно путаясь унять зуд. — Его зовут Туз… вроде бы, верно?
Я кивнул:
— Ты вспомнила правильно.
— Я стараюсь приглядывать за плохими парнями, — сказала она. — И совершенно независимо от… Я слышала, теперь ты принадлежишь Мэб.
Эти слова ударили меня, как плевок в лицо. Кэррин была детективом долгое время. Она знала, как обрабатывать подозреваемого.
Итак, думаю, я был под подозрением.
— Я не кокер-спаниель, — сказал я спокойно.
— Я не это имела в виду, — сказала она. — Но там, снаружи, есть существа, способные делать что угодно с твоей головой, и мы оба это знаем.