Холодные деньки
Шрифт:
— Ха, — захихикал я. — Ха! ха-х-ха-ха-хххаахх.
Томас обернулся через плечо и несколько раз потрясённо моргнул:
— Что это за фигня?
— Бесценный источник информации, — ответил я.
Томас поднял бровь:
— Ты собираешься допросить этого маленького парня?
— Если у Молли найдётся кухонная спринцовка, то может быть, ты сможешь пытать его водой, — язвительно сказала Мёрфи.
— Расслабься, — произнёс я — И веди, нам нужно…
Я забыл, что хотел сказать о том, что нам нужно сделать. Кажется, хихиканье стало последней
Мир не погрузился в черноту сразу, всё постепенно расплывалось в тёмно-красном, беспокойном цвете.
Глава 27
Я очнулся, когда кто-то попытался заклеймить мою шею куском раскалённого железа.
Ладно, на самом деле случилось не это, но в то время я ещё не до конца пришёл в сознание, и мне показалось, что всё было именно так. Я разразился проклятиями и принялся отмахиваться.
— Держите его, держите его! — решительно приказал кто-то. Чьи-то руки опустились на мои, снова прижимая их к гладкой, твёрдой поверхности подо мной.
— Гарри, — сказал Томас, — Гарри, полегче, успокойся. Ты в безопасности.
Свет ударил мне в глаза. Ощущение было не из приятных. Я щурился, пока не смог разглядеть перевёрнутую голову Томаса, нависшего надо мной.
— Наконец-то, — сказал Томас. — Мы уже начали беспокоиться.
Он отпустил мои руки и дотронулся до моей щеки в чём-то среднем между поглаживанием и пощёчиной:
— Ты всё не приходил в себя.
Осмотревшись, я увидел, что лежу на столе в квартире Молли, на том самом месте, где ранее в тот же день мы осматривали раны Тука. В воздухе стоял резкий запах дезинфицирующего средства. Я чувствовал себя ужасно, но не так ужасно, как в машине.
Я повернул голову и увидел жилистого маленького парня с копной чёрных волос, большим носом и блестящими, умными глазами. Он взял в руку металлическую миску и со звоном уронил в неё что-то из другой руки, в которой сжимал остроносые плоскогубцы.
— И теперь он сразу очнулся? — спросил Уолдо Баттерс, судмедэксперт и самый большой знаток польки в Чикаго. — Ещё скажите мне, что всё это не немного жутковато.
— О чём это ты? — удивился я.
Баттерс поднял металлическую миску, наклонив её так, чтобы я мог увидеть, что внутри. Там было несколько крошечных, блестящих, острых, окровавленных кусочков металла.
— Зубцы от рыболовных крючков, — сказал он. — Некоторые из них обломились и застряли у тебя под кожей.
Я хмыкнул. Теперь моё изнеможение в машине имело больше смысла.
— Да, — сказал я. — Когда железо попадает мне под кожу, оно, видимо, вступает в конфликт с могуществом Зимнего Рыцаря. Что буквально лишает меня способности здраво соображать.
Я начал подниматься.
Баттерс очень спокойно положил руки
— Обычно мне не приходится применять силу, — сказал он извиняющимся тоном. — Я не очень люблю работать с людьми, которые ещё живы. Но если я делаю это, то я, чёрт возьми, собираюсь делать это правильно. Так что оставайся на месте, пока я не скажу, что ты можешь встать. Это понятно?
— А-а… Да, думаю, понятно.
— Вот и умница, — заметил Баттерс. — У тебя два гигантских синяка на месте предплечий. Ты покрыт рваными ранами, и пару их них нужно зашить. Некоторые уже начали воспаляться. Мне нужно все их вычистить. Мне будет легче работать, если ты не будешь дёргаться.
— Это я смогу, — ответил я. — Но я чувствую себя во всех смыслах лучше, старина. Гляди.
Я поднял руку и пошевелил пальцами. Их движения были немного стесненны. Я взглянул на них. Они были опухшими, покрыты фиолетовыми пятнами. Мои запястья и предплечья тоже были все в синяках и опухшие.
— Гарри, я однажды видел наркомана, который молотил кулаком по бетону, пока не сломал себе почти все кости в руке. И даже не поморщился.
— Я не под наркотиками, — возразил я.
— Нет? В функционировании твоего тела есть нарушения. Если ты чего-то не чувствуешь — это не значит, что этого нет, — твёрдо сказал Баттерс. — У меня есть теория.
— Какая теория? — спросил я, в то время как он начал обрабатывать мои порезы.
— Ну, допустим, ты королева фэйре, которой нужен смертный головорез. Ты хочешь, чтобы он действовал эффективно, но не хочешь делать его таким могущественным, что ты не сможешь им управлять. Мне кажется разумным, в этом случае поиграть с его болевым порогом. Это не сделает его неуязвимым, но заставит его так себя чувствовать. Он будет игнорировать такие болезненные вещи, как… как ножевые ранения или…
— Пули в кишках? — предположил Томас.
— Или пули в кишках, да, — согласился Баттерс. — И большую часть времени, это, вероятно, даёт большое преимущество. Он может пробежаться по твоим врагам, словно кролик-Энерджайзер, а потом, когда всё закончится… Он чувствует себя прекрасно, но на самом деле его обманули, и его телу потребуется на восстановление несколько недель или месяцев. Если тебе не понравилась его работа, то вот он, весь на блюдечке, ослабленный и уязвимый. А если понравилась — ты просто дашь ему отдохнуть, чтобы потом использовать его ещё раз.
— Ничего себе, это так цинично, — сказал я. — И расчётливо.
— Но я ведь мыслю в правильном направлении? — спросил Баттерс.
Я вздохнул:
— Да, это звучит… очень похоже на Мэб, — особенно если слова Мэйв о том, что я могу представлять угрозу для Мэб, были правдой.
Баттерс глубокомысленно кивнул:
— Вот поэтому, каким бы сильным, проворным и быстро восстанавливающимся это тебя ни делало, помни одно: ты не более неуязвим перед травмами, чем прежде. Ты их просто не замечаешь…