Холодные деньки
Шрифт:
Он немного помолчал, а затем спросил:
— Ты ведь даже не чувствуешь этого, да?
— Не чувствую чего? — спросил я, поднимая голову.
Он положил ладонь мне на лоб и снова заставил лечь.
— Я только что зашил трехдюймовый порез над одним из твоих рёбер. Без анестезии.
— Ха. Нет, я не… То есть я что-то чувствовал, но это не было неприятно.
— Это говорит в пользу моей теории, — кивая, сказал он. — Я уже разобрался с порезом у тебя над глазом, пока ты был в отключке. Вот красотища. Прямо до кости
— Подарок от Капитана Крюка. И его крошечного меча, — ответил я и взглянул на Томаса:
— Крюк ведь всё ещё у нас, надеюсь?
— Он в плену на керамическом противне в духовке, — ответил Томас. — Я подумал, что он не сможет выбраться из груды стали, и ему будет о чём поразмыслить, прежде чем мы начнём задавать ему вопросы.
— Поступать так с одним из представителей Маленького Народца просто ужасно, старина, — сказал я.
— Я планирую начать делать пирог у него на глазах.
— Тонко.
— Спасибо.
— Как долго я был в отключке? — спросил я.
— Около часа, — ответил Томас.
Баттерс фыркнул:
— Я бы приехал раньше, но вчера вечером кто-то вломился в мой дом, и я убирал беспорядок.
Я поморщился:
— Ах, да. Точно. Прости за это, старина.
Он покачал головой:
— Я всё ещё, как бы это сказать, не могу поверить, что ты здесь вообще, если честно. Я имею в виду, мы же провели твои похороны. Мы говорили с твоим призраком. И это было не менее реально, чем сейчас.
— Ну извини, что подкладываю лежачих полицейских на пути у поезда твоих мыслей.
— В последнее время это больше похоже на американские горки, но хороший ум — гибкий ум, — сказал Баттерс. — Я разберусь с этим, не волнуйся. Он работал ещё минуту, затем добавил, уже вполголоса:
— В отличие от некоторых других.
— Хм?
Баттерс просто посмотрел через большую комнату, а затем вернулся к работе.
Я проследил направление, куда он указал взглядом.
Кэррин сидела, свернувшись калачиком, в кресле у камина, на противоположной стороне большой комнаты, обхватив руками колени и склонив голову на спинку кресла. Её глаза были закрыты, а рот был немного приоткрыт. Очевидно, она спала. Тихое сопение подкрепляло эту теорию.
— Ох, сказал я. — Э-э. Да. Когда я бродил вокруг призраком, непохоже было, что она действительно хорошо с этим справилась…
— Ты недооцениваешь ситуацию, — шепнул Баттерс. — Она прошла через многое. И ничто из этого не сделало её менее колючей.
Томас издал тихий звук согласия.
Она отдалилась от большинства своих друзей, — сказал Баттерс. — Больше не разговаривает с копами. Не общается со своей семьёй. Только с компанией викингов на тренировках. Бывает, я там зависаю, как и Молли. Я думаю, мы оба знаем, что она словно в аду.
— И тут появляюсь я, — сказал я. — О, Боже.
— И что? — спросил Томас.
Я покачал головой:
— Ты вроде как должен
— Кэррин, значит? — хмыкнул Томас.
Я кивнул:
— Для неё важно, чтобы всё подчинялось установленному порядку. Человек умирает — она может это понять. Человек возвращается с того света — это уже что-то из ряда вон выходящее.
— Разве она не католичка? — спросил Томас. — Их Бог вроде как сделал то же самое?
Я пристально посмотрел на него:
— Да. И это, конечно, делает всё намного проще.
— С медицинской точки зрения, — сказал Баттерс, — я довольно уверенно могу сказать, что ты никогда не умирал. Или, по крайней мере, никогда не доходил до такой точки, чтобы тебя уже нельзя было реанимировать.
— А что, ты там был? — спросил я.
— А ты? — парировал он.
Я фыркнул:
— После того, как меня подстрелили, всё стало чёрным, а потом я очнулся. Призраком. Потом всё стало белым, и я снова очнулся. Всё болело. Чтобы восстановиться, потребовалась уйма физиотерапии.
— Ого, серьёзно, физиотерапия? — спросил Баттерс. — И как долго?
— Одиннадцать недель.
— Да, тогда я склоняюсь в пользу комы.
— А все эти ангелы и призраки, — спросил я, — на что их тогда стоит списать? По твоему медицинскому мнению?
Баттерс поджал губы и сказал:
— Хитрожопых никто не любит, Гарри.
— А мне он в принципе никогда не нравился, — доверительно сообщил ему Томас.
— А почему бы тебе не заняться чем-нибудь полезным? — сказал я. — Сходи на улицу, посмотри, вдруг там кто-нибудь затаился и только и ждёт, когда мы выйдем наружу, чтобы убить нас.
— Потому что Молли должна пойти со мной, или меня не пустят обратно, а она отправилась улаживать дела с твоими маленькими разведчиками, — ответил Томас. — Ты волнуешься, что эта шайка фэйре использует твою кровь, чтобы выследить тебя?
— В этом я не уверен. Использовать её сложнее, чем думает большинство людей, — сказал я. — Нужно не дать ей засохнуть, и она не должна быть чем-то разбавлена. Шёл дождь, так что если кто-то хотел заполучить мою кровь, они должны были добраться до неё довольно быстро… но, казалось, что Ситх не давал им скучать.
— Ситх? — спросил Баттерс.
— Не тот, о ком ты подумал, — сказал я.
— Ну вот, — он явно был разочарован.
— Кроме того, — сказал я Томасу, — я скорее беспокоюсь не о том, что они могут выследить меня, а о том, что с её помощью они могут заставить моё сердце остановиться. Или, знаешь ли… заставить его взорваться прямо в груди.
Томас прищурился:
— Они могут так сделать?
— О, Боже мой, — сказал Баттерс, заморгав. — Как в тот раз?
— Да, они могут сделать это, и, да, вероятно, если ты имеешь в виду все эти убийства вокруг наркотика Третий Глаз, — ответил я им обоим. — Баттерс, как у тебя там? Ещё не закончил?