Холодные деньки
Шрифт:
Красная Шляпа резко вздрогнул и обхватил себя руками, пытаясь успокоиться. Стоит воздать ему должное: возможно, он и был садистским кровожадным чудовищем, но далеко не дураком.
Бушующий горящий огр был слишком недалёк, чтобы осознать произошедшее. Тлеющий и разгневанный, он, топая, подошёл к Сариссе.
— Рыцарь, — хлёстко произнесла Мэб.
Мэйв подошла к краю помоста и сжала пальцы в кулаки, скривив губы.
Я не поднимался с пола — для этого не было времени. Вместо этого я сфокусировал волю на притопывающем огре и направил свои
— Ventas servitas!
Огр был в нескольких ярдах от Сариссы, когда вызванная мною буря арктического ветра врезалась в него и оторвала его массивную тушу от пола. Это отбросило огра прочь на добрых десять футов. Он рухнул, вонзив когти в лёд, и попытался встать на ноги.
Я поднялся с пола, остро ощущая за левым плечом мрачное присутствие Мэб, наблюдающей за Зимним Двором.
Как я уже говорил Сариссе, это был мой первый день в тюрьме. И тюремный двор был полон существ, которые могли и хотели убить меня, если бы им представился шанс. Пришло время преподать им всем наглядный урок.
Я потянулся к холоду внутри меня. Касаться этой силы было болезненно, как бросаться в ледяную воду, как вылезать из-под тёплого одеяла в бросающий в дрожь холод неотапливаемой квартиры зимним утром. Мне это не нравилось, но я знал, как его заполучить.
Всё, что я должен был сделать — это подумать обо всех тех, кого я оставил. О каждом, кого я оставил позади, в Чикаго. Мой брат, Томас. Моя ученица, Молли. Мои друзья. Моя дочь. Кэррин. Я думал о них и чувствовал, как что-то в моей груди разрывается на части.
Зима внутри меня была мучительна в своей агонии, но, по крайней мере, когда я в неё погрузился, я перестал чувствовать.
Я поднял правую руку, проецируя свою энергию, сфокусировал волю и рявкнул:
— Infriga!
Вспышка света, арктический вой, крик воздуха, превращаемого в жидкость, и взрыв мороза и тумана, концентрирующегося вокруг огра. Воздух превратился в плотный, скользящий туман, и на несколько секунд воцарилась тишина. Я ждал, пока туман рассеется, и спустя несколько долгих секунд начало проясняться, прокатываясь остатками шторма, который я призвал впервые.
Когда окончательно прояснилось, весь Зимний Двор увидел огра, присевшего в той же позе, что и был, когда я бросил в него заклинание.
Я подождал ещё мгновение, давая всем рассмотреть абсолютно неподвижного огра, застывшего в момент нарушения закона Мэб.
И тогда я вновь собрал свою волю, протянул руку и прорычал:
— Forzare!
Невидимое копьё силы устремилось к огру и, ударив, разбило замороженного монстра на тысячу ледяных кусков, самый крупный из которых был не больше моего кулака.
Частички бывшего огра разлетелись на несколько сотен квадратных метров по танцевальной
Из какого-то дальнего угла я услышал глубокий, сердечный смех, волнами прокатывающийся в воздухе. «Крингл», — подумал я.
Я обернулся к Мэб и уже почти заговорил, но вовремя вспомнил про её другой закон и закрыл рот.
Губы Мэб дрогнули в одобрительной микроулыбке, и она слегка кивнула мне.
— Если вы позволите, я бы хотел поговорить с ними.
Она посмотрела на меня этими своими чёрными птичьими глазами и кивнула.
Сперва я помог Сариссе встать на ноги, подавая ей чистый носовой платок, который она незамедлительно прижала к губам. Я улыбнулся ей ободряющей, как надеялся, улыбкой. Потом сделал глубокий вздох и обвёл взглядом зал, медленно поворачиваясь по кругу, чтобы убедиться, что никого не пропустил. Мой голос эхом прокатился по всему помещению так ясно, словно бы я использовал для этого усилители:
— Итак, вы, примитивные винтоголовые. Слушайте сюда. Я — Гарри Дрезден. Я — новый Зимний Рыцарь. И я ввожу новое правило: когда вы у меня на виду, все смертные неприкосновенны.
Я дал им мгновение на осмысление, а затем продолжил:
— Я не могу вам приказывать. Я не смогу проконтролировать, что вы делаете у себя в областях. Я не собираюсь вас изменять. Я даже не буду пытаться. Но если я увижу, что вы злоупотребляете смертными, вы присоединитесь к Ледышке. Никаких предупреждений. Никаких извинений. Абсолютное отсутствие толерантности.
Я сделал небольшую паузу и поинтересовался:
— Вопросы?
Один из сидхе ухмыльнулся и вышел вперёд, скрипя своими кожаными штанами. Он открыл рот, и выражение на его лице было снисходительным.
— Смертный, неужели ты думаешь, что можешь…
— Infriga! — зарычал я, снова призывая Зиму, и, не дожидаясь, пока развеется облако, швырнул второй удар с криком:
— Forzare!
На этот раз я направил поток силы вверх. Острые осколки замороженного дворянина сидхе посыпались вниз и застучали по льду танцпола.
Когда туман рассеялся, сидхе выглядели… ошарашенно. Даже Мэйв.
— Рад, что вы спросили, — сказал я пустому месту, только что бывшему лордом сидхе. — Я надеюсь, мой ответ исключит любые недоразумения.
Я посмотрел направо и налево, ведя глазами по толпе, но никто из них не осмелился встретиться со мной взглядом.
— Ещё какие-нибудь вопросы?
Ответом служила огромная и пустая тишина, нарушаемая только рокочущим смехом развлекающегося Крингла.
— Дочь, — сказала спокойно Мэб, — твой лакей опозорил меня как хозяйку этого приёма. Я призываю тебя к ответственности. Ты немедленно возвращаешься в Арктис-Минор, ожидать моего дозволения.