Холодные деньки
Шрифт:
— Буду рад пообщаться с вами.
— Не пройдет и минуты, как ты уже передумаешь, — процедил я. — Отпусти её.
Он наклонился ближе к Сариссе и принюхался.
— Странно, — протянул он. — Я не чувствую на ней твоего запаха. Ты не заявил на неё свои права.
— Но она и не твоя собственность, — сказал я. — Отпусти её. И не заставляй меня ещё раз повторять.
— Она всего лишь смертная, — сказал он, улыбаясь. — Смертная — никто здесь, в Арктис-Торе, при дворе. Это место не для смертных. Её тело, её душа, её жизнь — всё может стать нашим, если мы так решим.
— Мы
Что-то лихорадочное промелькнуло в его глазах, и внезапно я увидел каждую кость и сухожилие в его руке, плотно обтянутые кожей. Его ногти казались слишком длинными, слишком крепкими, слишком острыми для нормальных. Сарисса попыталась что-то сказать, но смогла издать только задушенный звук и замолкла.
— С каждым твоим шагом, — сказал сидхе, — я буду сжимать всё сильнее. Это ужасно увлекательная игра. Интересно, как сильно мне придется сжать, чтобы раздавить ей трахею?
Я остановился, потому что знал ответ на его вопрос: не слишком сильно. Усилие лишь немногим большее, чем нужно, чтобы смять пустую пивную банку. Это в некотором роде пугает — осознавать, как легко убить кого-то, если знаешь, как это сделать.
— А как же закон Мэб? — спросил я.
— Я не пролью ни капли её крови, — невозмутимо ответил он. — Когда я перекрою ей кислород или сломаю ей шею, она просто задохнётся, — лишнее расточительство, конечно, но закон есть закон.
И я внезапно ощутил, что стоящий передо мной сидхе в чёрном кожаном пиджаке и красной кепке знал, как это сделать.
— Ты же вовсе не болельщик Цинциннати Редс?
— А! — сказал сидхе, улыбаясь. — Видишь, Сарисса, он сообразил, что к чему. Потребовалось время, но он разобрался.
— Ты красная шляпа, — продолжил я.
— Не красная шляпа, — рявкнул он с раздражением в голосе, — а Красная Шляпа, малолетний Рыцарь.
Красная Шляпа был одним из тех персонажей, которые, как я надеялся, были просто выдуманными. Согласно тому, что я знал из легенд, прозвище своё он получил за то, что дружелюбно приветствует путников, а затем жестоко убивает. И красит свою шляпу в ярко-красный цвет, погружая в их остывающую кровь. Казалось странным, что он ведёт себя, как задира. Легенда была примерно так же правдива, как и все другие слухи на планете, но от этого парня возникало впечатление, что он будет улыбаться и испытывать возбуждение, пока убивает Сариссу. Или меня.
Он явно ожидал, что моей реакцией будет страх и настороженность. Которая просто должна показать, что неважно, сколько лет назад случалось что-то подобное, что несколько веков не делают эти истории менее жуткими.
— Большой страшный гоблин Красная Шляпа, — протянул я. — И когда ты подбирал красный головной убор на сегодня в качестве эмблемы своей силы и умения, ты просто случайно предпочёл бейсболку Цинциннати, а не Филадельфии? Или Бостона? Серьёзно?
Красная Шляпа, по-видимому, не знал, как расценивать эту реплику. Он просто смотрел на меня, пытаясь понять, оскорбили его или нет.
— Вы,
— Думаешь, твои союзники пугают меня, чародей? — спросил Красная Шляпа.
— Думаю, ты оппортунист, — сказал я.
— Что?
— Ты слышал меня. Ты выбираешь людей путешествующих одних, людей у которых нет ни единого шанса защититься от тебя. Особенно, когда ты избавляешься от их охраны сначала, — я оскалился. — Я подготовлен. И я не тот, у которого нет шанса против тебя.
— Тронь меня, и я убью её, — огрызнулся он, сжимая Сариссу сильнее для демонстрации.
Я посмотрел на Сариссу, надеясь, что она может видеть глубже, чем на поверхности.
— Это плохо, я немногое могу сделать, если ты решишь убить её сейчас, — сказал я. — Конечно, после того как ты сделаешь это, я не очень верю в твои шансы, Красный. Если она умрёт, ты присоединишься к ней.
— Ты не нарушишь закон Мэб, — фыркнул он.
— Ты прав, — сказал я. — Полагаю, я всего лишь открою Путь обратно в мир смертных, перетащу тебя туда, и после этого… ну, я всегда был неравнодушен к огню.
Очевидно, такое направление возможных событий не приходило Красной Шляпе в голову.
— Что?
— Я понимаю, что это совершенно не гармонирует с моей новой работой, и всё такое, но я нахожу это эффективным. Дайте человеку камин, и он может греться хоть весь день, — сказал я. — Но засуньте его в камин — и он нагреется до конца жизни. Дао Пратчетта. Я живу этим. Ты хотел ткнуть меня мордой в землю на глазах у всех, унизить в первую же мою ночь здесь? Ну, поздравляю, Красный. Ты сделал это.
Глаза Красной Шляпы сузились, ярко блестя, и его хитрая улыбка стала ещё шире:
— Ты думаешь, я тебя боюсь.
— В прошлый раз, когда кое-кто назначил мне вечеринку, это кончилось немного грязно, — сказал я очень мягким голосом. — Спроси у Красной Коллегии об этом. Ах, да.
Красная Шляпа громко расхохотался, и это было больно. В буквальном смысле. В моих ушах болезненно звенело от резкого звука.
— Для меня не имеет значения, сколько тараканов или вампиров ты прикончил, смертный. Я сидхе.
— Без разницы, — сказал я. — Их я тоже убивал.
— Ну да, — сказал Красная Шляпа, и была уродская, голодная теплота в его голосе. — Летнюю Леди. Я участвовал в той битве, смертный. Я видел поток её крови.
Я кивнул и спросил:
— И что заставляет тебя думать, что я не сделаю этого снова?
Красная Шляпа дёрнул подбородком немного в сторону и ответил:
— Они.
Я замер.
«Проклятье, Гарри, — упрекнул я себя. — Ты имеешь дело с фэйре. С фэйре всегда есть засада. Всегда какой-нибудь удар ниже пояса». Я был слишком целенаправлен. Красная Шляпа был не противником.