Холодное солнце
Шрифт:
Охранники нервно захохотали, глядя на застывших от неожиданности корейцев. Несмотря на то что косые были чрезвычайно худы по сравнению с охранниками – как на подбор гренадерами, – стражи порядка все же побаивались их.
Пауза затянулась, смех охранников делался все более неестественным.
– Она проскочила в шахту! – сказал один из них, глядя вперед. – Только что!
– Ну и пусть ломает себе копыта! – огрызнулся его товарищ. – Дежурный все берет на себя!
– Это он тебе так сказал! А Блюму потом совсем другое нашепчет. Блюм нас закопает! Я
Охранник бросился к сараю и прыгнул в открытую дверь, словно надеялся схватить беглянку за щиколотку.
Женщины нигде не было видно.
Несколько секунд он метался по захламленному промасленными робами и рудными мешками помещению, хлопая дверцами шкафчиков для одежды, которыми уже давно не пользовались проходчики. Потом он замер, глядя в черноту спуска.
Ему показалось, что он слышит внизу чье-то надсадное дыхание. Сунув включенный фонарик в рот, охранник начал спускаться, обеими руками держась за стальной канат. Кое-где канат был обильно промаслен, и уже через пару минут его ладони предательски заскользили…
– А ведь вы, ребята, те самые, кого завалило, – говорил второй охранник, наставив пистолет на корейцев. – Ловко придумано! Вас ведь уже и с довольствия сняли! Перемахнули бы через колючку – и айда в тундру. И никто бы не стал искать! Но вам не повезло. Благодарите бабенку…
Корейцы молча слушали охранника, который говорил нарочито громко. Он нервничал, чувствуя приближение опасности.
Корейцы были спокойны. Словно и не верили в то, что сейчас их повезут в дежурку, где с ними поработают орлы из Службы безопасности. А потом… Потом отправят на Пионерский. Там как раз вчера рыли яму.
– Отбегались, косоглазые мои. Сейчас вызовем вам провожатых. Поедете к дежурному. Он вам раскардаш сделает: отделит мясо от костей. Отбивные любите? Или только собак драных жрете?
Не спуская глаз с корейцев, он поднес к скуле рацию.
Пак вздрогнул, и в тот же момент глаз охранника зафиксировал маленькое темное пятнышко в полуметре от себя. Сразу вслед за этим охранник почувствовал проникающий удар в шею.
Захрипев, будто хотел выплюнуть из горла внезапно возникшую там рыбью кость с бритвенными краями, охранник выронил пистолет, рацию и судорожно прижал ладони к шее. Но из-под них уже обильно пузырилась горячая пена.
Пак и Ким молча подбежали к охраннику, который, вытянувшись, бил ногами по земле. Пак не решился извлечь из горла агонизирующего свою «звезду». Он лишь поднял с земли рацию и пистолет, потом неожиданно легко потащил грузное тело к куче ржавого железа. Ким пошел назад, к сараю. Надо было упредить действия второго охранника.
– Их там нет, – сказал он, вернувшись. – Надо спрятать слиток. Русский просил положить его в красную бочку?
Пак кивнул и посмотрел на часы.
– Охрана пьет чай уже пять минут, – сказал он и быстро пошел к баракам.
Ким, сунув небольшой сверток в бочку, побежал следом.
За несколько минут
Никого из «пятнистых» на улице не было. Рядом находился домик охраны. В окнах горел свет, и были хорошо видны люди в камуфляжной форме, сидящие вокруг стола, на котором были расставлены бутылки водки, кружки и тарелки с едой. Наверняка вся охрана общежитий в этот предрассветный час находилась там.
Пак поднял с земли пластинку сланца и запустил ее в зарешеченное окно второго этажа общежития. В окне нарисовалось чье-то раскосое лицо и тут же исчезло.
Пригнувшись к земле и быстро перебирая короткими ногами, корейцы подобрались к входной двери.
Держа наготове пистолет, Пак встал сбоку, а Ким трижды стукнул в дверь. Через несколько секунд за дверью раздались неторопливые шаги, и чей-то недовольный голос проскрипел:
– Колбасы больше не дам! Отдыхайте там у себя, а ко мне не лезьте! Не злите меня!
Дверь однако открылась, и в проеме показалась раздраженная физиономия охранника, дежурившего в каптерке, где стояли мониторы, на экранах которых круглосуточно фиксировалась жизнь общежития.
– Ну, че те? – буркнул «каптенармус», удивленно вскинув брови.
Не в силах понять, каким образом этот косой оказался снаружи общежития, а не внутри, «в койке», он замер. Ким резко опустил ребро ладони на основание шеи «каптенармуса», и тот, жалобно пискнув, скользнул вниз по прямому и жилистому Киму своим дряблым животом.
Через считанные секунды из Третьего общежития вынырнуло десятка два легких стремительных теней, и они тут же потянулись в сторону гаража Промзоны.
Половина беглецов свернула в сторону наблюдательных вышек. От этой группы откололись четверо. По колено проваливаясь в сырой мох, они бежали к вертолетной площадке.
У косых был план русского. План побега с Объекта. И действовали они в строгом соответствии с ним, потому что всерьез хотели вырваться на свободу. Даже если бы всего одному из них удалось прорвать охранные кордоны и уйти от преследования, побег можно было бы признать удачным. Беглецы понимали, что бросились в смертельную драку, где у них почти нет шансов. И все же каждый из них втайне надеялся, что именно ему удастся уйти… В этом безрассудстве была какая-то ребяческая легкость, потому что перед лицом грядущего все они были бессмертны.
Они бежали сейчас в полный рост по хорошо просматриваемой местности, рискуя в любой момент получить вдогонку пулю. Но сегодня им отчаянно везло. Охранники, не ожидавшие такой решительности от косых в этот предрассветный час, даже не смотрели в тундру, весело наливаясь горяченьким в тесной компании.
На пути у беглецов было много препятствий. Но, пожалуй, главным были «вертушки» – хорошо вооруженные и укрепленные, как танки, вертолеты. Они бы непременно настигли беглецов уже через полчаса и расстреляли их с воздуха, как стаю волков. Поэтому косым необходимо было вывести вертолеты из строя.