Холодное сердце

Бикон Элизабет

Люку удалось все скрыть, пригрозив Памеле, что, если хоть одно слово о том, что Ив может быть не его дочерью, выйдет наружу, он прекратит выплачивать ей содержание и потребует официального развода. Путешествие в Даркмер с Ив и Брэнди Браун в придачу было сущим кошмаром, о котором Люк по сей день вспоминал с содроганием. Но каким-то образом

все они его пережили, и Ив выросла без матери, которая ненавидела ее за то, что в ней текла кровь Уинтерли.

Люк заставил себя не обращать внимания на доходившие до него сведения о похождениях Памелы на континенте, где после окончания революции и войны обосновалась его жена, меняя одного любовника за другим. Не волновало его и то, что щедрое содержание, которое он ей выплачивал, позволяло ей и ее очередному избраннику жить в роскоши. И когда три года спустя слух о смерти его жены достиг Даркмера, у него не достало лицемерия, чтобы ее оплакивать.

Теперь лорд Фарензе мог казаться угрюмым и холодным, как болота, отгораживавшие его замок от остального мира, но он искренне любил свою дочь. Воспоминания о жене удерживали его на безопасном расстоянии от Хлои Уитен и от того, что он мог испытывать к ней какие-то чувства, более сильные, чем надо, и, значит, он мог пока не думать о том, чтобы позволить женщине войти в его жизнь и изменить ее.

Исполнившись решимостью так и сделать, по крайней мере, в ближайшие несколько дней, Люк оделся и только тогда обнаружил, что обед перенесли на час позже. Однако Ив была предупреждена об этом и теперь занималась тем, что обсуждала с Хлоей и Брэн, какое из черных платьев лучше подойдет к случаю. Люк не усмотрел между ними большой разницы, поэтому, как только заметил притаившуюся в темном углу экономку, он поспешил убраться прочь из комнаты, словно сам черт сидел у него на хвосте. Чувствуя себя явно не в своей тарелке, он спустился вниз, как гость, явившийся на прием слишком рано.

Хлоя совещалась

с кухаркой насчет количества перемен блюд, которые миссис Уинтерли сочла приличествующим подавать к обеду, когда они с удивлением услышали звук, возвещавший о чьем-то запоздалом прибытии. Краткое сообщение о том, что ее ждут на улице, заставило Хлою опрометью броситься на конный двор.

– Верити, любовь моя! – воскликнула она, увидев, как ее дочка, выйдя из кареты, моргает от вспышек фонарей, которые принесли мальчики-конюхи.

– О, мама, как я рада тебя видеть! – воскликнула Верити с такой широкой улыбкой, что Хлое захотелось плакать. Вместо этого она обняла дочь, как будто они не виделись несколько месяцев.

– Но как так получилось? – спросила Хлоя кучера лорда Фарензе.

– Его высочество приказал привезти ее, как только узнал, что юная мисс хочет домой, – ответил Биркин, как будто по меньшей мере раз в неделю ездил из Нортамберленда в Бат и обратно.

– Я очень вам благодарна, – с теплой улыбкой произнесла Хлоя.

– Благодарите не меня, а его высочество, мэм, – буркнул Биркин, как будто хотел восстановить свою репутацию человека сурового нрава.

– Но ведь вам с вашими людьми пришлось ехать за Верити в сумерках, а потом и в темноте, так что я очень благодарна вам.

– Мы исполняли свои обязанности, мэм.

– Я больше не стану вас благодарить, раз это вас так беспокоит, но попрошу кухарку отправить всю еду, которая останется от стола его светлости и его гостей, в холл для прислуги, чтобы вы могли пообедать. Сегодня вечером вам и вашим людям нужно хорошенько подкрепиться и выпить.

– Благодарю вас, мэм, но сначала мы распряжем лошадей и приведем себя в порядок.

– Конечно, – согласилась Хлоя и повела Верити в дом.

Она могла позволить себе небольшую передышку. За обедом проследит Окем, а кухарка подготовит лакеев.