Холодная гавань

Хиггинс Джек

— Ладно, мы поищем еще часок, а потом доставим вас в Холодную гавань. Так мне приказано. — Он в нерешительности постоял. — Что здесь произошло, мисс? В чем было дело?

— Я не уверена… — ответила она. — Думаю, просто игра пошла не по сценарию. Суперидиотизм, такой же, как, например, война.

Он нахмурился, ничего не поняв, пожал плечами и вышел. Женевьева обхватила кружку руками, стараясь согреться ее теплом, и села, глядя в пустоту.

Картер был в темной комнате, Мунро стоял рядом, и они осторожно разворачивали пленку.

— Все

в порядке, Джек? — спросил Мунро. — Я хочу сказать, что она находилась в воде слишком долго.

— Мне кажется, что она в идеальном состоянии, сэр. Я надеялся, что так оно и будет. В этом портсигаре даже сигареты были совершенно сухими. — Он поднял пленку вверх.

— И она утверждает, что на этих кадрах содержимое дипломата Роммеля? — спросил Мунро.

— Да, сэр. Она сказала, что там было больше документов, но у нее хватило пленки только на двадцать листов.

— Это чудо, Джек. Одна из самых больших удач разведки за всю войну. Эйзенхауэр и его штаб будут плясать от радости, когда увидят это. — Он покачал головой: — Она сделала это, Джек, эта простая девчонка. Любитель, по сути дела. Я был не прав.

— Да, но какова цена, сэр!

— Люфтваффе снова бомбили Лондон этой ночью, Джек. Люди погибли. Вы хотите, чтобы я продолжал?

— Нет, сэр. Я понял. Мунро кивнул.

— Мне нужно позвонить в Лондон. Приходите в библиотеку через тридцать минут.

— А Женевьева, сэр?

— О, ее в любом случае приведите с собой.

Женевьева лежала в горячей ванне, которую ей приготовила Джулия, до тех пор пока вода не начала остывать. Она вылезла и старательно вытерлась. Все ее тело было в синяках, но она не чувствовала боли. На самом деле она вообще ничего не чувствовала. Джулия разложила на кровати белье, теплый свитер, широкие кордовые брюки и пиджак. Она быстро оделась и уже заканчивала приводить себя в порядок, когда вошла Джулия:

— Как себя чувствуете, cherie?

— Прекрасно, беспокоиться не о чем. — Она в нерешительности постояла, потом тихо спросила: — Есть какие-нибудь новости?

— Боюсь, нет.

— Я и не надеялась…

— Я только что видела Джека. Он сказал, что фотопленка оказалась прекрасной, и просил передать вам это. — Она протянула Женевьеве серебряный с ониксом портсигар. Та слегка улыбнулась и взяла его.

— Забавная вещица. Он теперь мой?

— Не знаю. Джек сказал, что Мунро хотел бы видеть вас в библиотеке.

— Хорошо, — сказала Женевьева. — Раз уж так все получилось, я тоже хотела бы его видеть. — Она направилась к двери, но вдруг остановилась и взяла охотничий жакет Анн-Мари, который валялся в углу. Она нащупала в кармане жакета вальтер и вытащила его. — Еще один интересный сувенир, — сказала она, кладя его в карман, открыла дверь и вышла.

Джулия постояла минуту, нахмурившись, и пошла следом.

Мунро сидел у огня в кресле с подголовником, потягивая из хрустального бокала бренди. Когда вошла Женевьева, Картер

стоял у шкафа и наливал себе виски.

Бригадир произнес:

— А, Женевьева, входите, дайте посмотреть на вас. — Он кивнул: — Неплохо. Неплохо. Вы слышали чудесные новости относительно фотопленки? Огромный успех. У вас настоящий талант к нашей работе. Судя по всему, я могу использовать вас в ИСО, моя дорогая. Вы будете хорошо работать.

— Черта с два у вас это получится!

— Получится, офицер военно-воздушных сил Треванс. Вы мобилизованы по приказу короля. И вы будете подчиняться приказам и в точности их выполнять. Через некоторое время прилетит «лизандр». Вы отправитесь в Лондон с нами.

— И это все?

— Естественно, вас чем-нибудь наградят, как вы того заслуживаете. Французы, возможно, наградят вас орденом Почетного легиона. Некоторые из наших девушек, отличившиеся при выполнении задания, получили звание кавалера ордена Британской империи 5-й степени, но в данном случае такая награда вряд ли уместна. Я думаю, можно устроить для вас Боевой крест. Необычно для женщины, хотя прецеденты были.

— Я знаю все о сестре, — бросила она. — Баум сказал Крэйгу, а Крэйг сказал мне. Даже Прим знал.

— Сожалею, — спокойно ответил Мунро. — На войне бывают несчастные случаи.

Женевьева продолжала:

— Вы спокойно сидите здесь, лакая бренди, зная, что продали меня. Хуже того, вы с самого начала обрекли меня на гибель и сделали это вполне хладнокровно. Знаете, что самое смешное во всей истории, бригадир?

— Нет, но уверен, что вы мне сейчас скажете.

— Вам не нужен был Баум, чтобы продать меня. Кажется, Анн-Мари работала на другую сторону, так что у меня не было шансов обмануть Макса Прима с самого начала. Я застрелила его, между прочим. Всадила две пули в спину вот из этого. — Она достала вальтер из кармана.

— Сочувствую, моя дорогая, — пожал плечами Мунро. — Полагаю, вы даже не подозревали, что способны на такое.

— Да уж.

— Но вы оказались способной ученицей, видите? Я сказал, что у вас призвание к этой работе. Вы уверены относительно Анн-Мари?

— О да, но есть еще кое-что. — Она нахмурилась, почувствовав, что ей трудно собраться. — Это Фицджеральд в Ромни, которая тоже была двойным агентом… Вы знали, что ее муж был связан с Майклом Коллинзом в ИРА во время беспорядков в Ирландии?

Мунро вдруг стал очень спокойным.

— Нет, я не думаю, что мы знали об этом. А почему вы спросили?

— Фицджеральд одурачила вас. Она до сих пор работает на немцев, используя агентов ИРА в Лондоне.

— Ах вот оно что, — глаза Мунро сверкнули. Он обернулся к Картеру. — Свяжитесь со Специальным отделом Скотланд-Ярда, как только вернемся. С Ирландской секцией. Если повезет, мы их возьмем. — Он повернулся к Женевьеве: — Айк придет в восторг от этого. Копии планов Атлантического вала! И Роммель ничего не подозревает.