Холодная гавань

Хиггинс Джек

— Бог мой! — прошептал Баум.

— К сожалению, Бог в это время был, должно быть, занят чем-то другим. Я эксперт, Баум. Я побывал там. Я перестал мучиться выбором средств уже давно. — Крэйг схватил Баума за щеку и больно ущипнул. — Женевьева Треванс для меня бесконечно важнее вас, это так просто. Я сделаю все, чтобы заставить вас говорить, поэтому почему бы вам самому не ответить на вопросы по-хорошему?

Баум впал в состояние крайнего ужаса.

— Да, — пробормотал он. — Все, что угодно.

— Вы не убегали от фашистов. Они держали в плену вашу дочь и приказали вам попросить

политического убежища, сказав, что немцы убили Рэйчел, и предложить свои услуги британской разведке.

— Да, — кивнул Баум. — Это правда.

— Как вы выходили на связь?

— У меня был связной в испанском посольстве. Он отсылал сообщения дипломатической почтой. Результаты бомбардировок, передвижение войск. В общем, информация подобного рода. Для экстренных случаев был другой агент, женщина, она живет в Ромни-Марш. У нее есть рация.

— И все? Вы отделывались этими данными, пока еврейское подполье не сообщило вам шесть месяцев назад, что ваша дочь на самом деле мертва?

— Да, верно. — Баум вытер с лица пот.

— Так что вы по собственной инициативе пошли к Мунро и все ему выложили?

— Да. Он приказал мне продолжать, как если бы ничего не произошло. Они даже не тронули Женщину в Ромни-Марш.

— Как ее зовут?

— Фицджеральд. Рут Фицджеральд. Она вдова. Была замужем за доктором, ирландцем, выходцем из Южной Африки. Она ненавидит англичан.

Крэйг встал и прошел к другому концу стола.

— А Анн-Мари Треванс? Что случилось с ней? — Баум затравленно озирался, а Крэйг взял со стола древнего вида линейку красного дерева и показал ему. — Для начала пальцы вашей правой руки, Баум. По одному. Это очень неудобно.

— Ради Бога, это не моя вина! Я просто сделал ей инъекцию. Я делал то, что Мунро мне приказывал!

Крэйг внезапно стал очень спокойным.

— И что это была за инъекция?

— Что-то вроде "наркотика правды". Это был новый прием, который они решили применять к каждому агенту, вернувшемуся с задания. Отлично, когда срабатывает.

— А с ней не сработало? — мрачно спросил Крэйг. Баум перешел на шепот.

— Неожиданный побочный эффект. Необратимые нарушения функций мозга. Единственное, что хорошо, так это то, что она может умереть в любой момент.

— Есть еще что-нибудь?

— Да, — выдавил из себя Баум с диким видом. — Мне было приказано сообщить немцам легенду мисс Треванс.

Крэйг уставился на него:

— Мунро приказал вам сделать это?

— Да, я послал записку этой Фицджеральд в Ромни-Марш три дня назад, чтобы она передала по рации все о Женевьеве. — Дверь за спиной Крэйга тихо приоткрылась, но Баум этого не заметил. — Он хочет, чтобы ее взяли, майор. Я не знаю зачем, но он хочет, чтобы они ее взяли!

— О, дорогой мой, какой у вас длинный язык, — сказал Дугал Мунро.

Крэйг повернулся и увидел бригадира. Он стоял, сунув руки в карманы старого кавалерийского плаща. Джек Картер стоял рядом, опираясь на трость и держа в другой руке браунинг.

— Ты ублюдок, — сказал Крэйг.

— Иногда требуется жертвенный баран, мой милый мальчик. Таковы уж превратности судьбы, и на этот раз роль жертвы досталась Женевьеве Треванс.

— Но

зачем? — спросил Крэйг. — Совещание по Атлантическому валу… Роммель… Все это было враньем?

— Вовсе нет, но не думаете же вы, что у любителя вроде нашей Женевьевы был хоть какой-то реальный шанс добыть такую информацию? Нет, Крэйг. Владыка явится скоро. День «Д» и дезинформация — вот смысл игры. Важно, чтобы немцы поверили, что мы будем наступать там, где мы не будем наступать. Паттон командует несуществующей армией в Восточной Англии, чьей задачей якобы является наступление в районе Па-де-Кале. Другие мелкие детали усилят иллюзию.

— Что потом? — спросил Крэйг.

— Меня посетила одна весьма ценная идея, и я послал за Анн-Мари. Когда ее заменила Женевьева, мы продолжали придерживаться того же плана. Я позволил ей — «случайно» — увидеть на моем столе в Холодной гавани карту. Это была карта района Па-де-Кале, на ней была надпись "Предварительные цели — день «Д». Остроумие этого приема состоит в том, что девушка не представляет себе важности информации. Она будет выглядеть тем более подлинной, когда боши извлекут ее из Женевьевы, а они обязательно это сделают. Пока с ней все будет в порядке, Прим не станет сразу предпринимать решительных шагов. Он захочет посмотреть, что она сумеет сделать. Я поступил бы так же. Ну а потом ей будет некуда бежать.

— Вы собирались проделать то же самое с Анн-Мари? — спросил Крэйг. — Вы бы продали и ее?

На него было страшно смотреть. Он сделал шаг к Мунро, но Картер поднял оружие:

— Стой на месте, Крэйг.

— Вы сделали бы все, не так ли? — бросил Крэйг Мунро. — У вас с гестапо много общих методов!

— Идет война. Иногда необходимы жертвы. На прошлой неделе вы убили генерала Дитриха. Осуществляя операцию, вы знали, что это будет стоить жизни многим невинным людям, но все-таки довели дело до конца. Давайте посчитаем потери. Двадцать расстрелянных заложников.

— Чтобы спасти еще больше жизней, — возразил Крэйг.

— Именно, дорогой мой, так о чем же мы спорим? Крэйг продолжал стоять со стиснутыми кулаками, и Мунро вздохнул:

— Посадите его в камеру, Джек. Крепко заприте и скажите Артуру, чтобы стерег его как пес. Мы поговорим утром. — Он повернулся и вышел.

— Как тебе теперь работать на него, Джек? — спросил Крэйг.

На лице Картера отразилась досада.

— Пошли, старик, не устраивай сцен.

Крэйг пошел по черной лестнице в подвал. Было очень тихо, ни звука не доносилось из камеры Анн-Мари, глухой Артур в своем белом халате, как и прежде, сидел на своем стуле, читая книгу, будто ничего не произошло за это время.

Картер держался на безопасном расстоянии от Крэйга, когда они остановились у дверей камеры.

— Туда, приятель.

Крэйг повиновался. Артур поднялся и подошел к ним. Картер говорил ему прямо в лицо, чтобы он мог читать по губам:

— Следите за майором, Артур. Бригадир и я вернемся утром. Будьте осторожны. Он опасный человек.

Артур, крепкий, как кирпичная стена, расправил плечи. Когда он говорил, голос его был похож на механический.

— Разве мы все не опасны? — спросил он и повернул ключ в двери.