Холодная гавань

Хиггинс Джек

— Штурмбаннфюрер Макс Прим, — сказал Крэйг Осборн. — Это соответствует званию полковника. Награжден Рыцарским крестом, настоящий солдат и очень опасный человек. Он отвечает за безопасность в замке.

— Почему такой человек не на фронте?

— В прошлом году он получил в России пулю в голову, там он воевал в парашютно-десантном батальоне СС. Врачам пришлось поставить серебряную пластинку ему на череп, так что теперь он вынужден быть осторожным.

— А как сложились их отношения с Анн-Мари? — спросила Женевьева, обращаясь к Рене.

— Они боролись

на равных, ма-амзель. Он не доверял ей, а она его не любила. Ее отношения с генералом Земке были превосходными. Она флиртовала с ним напропалую, а он относился к ней, как к любимой племяннице.

— Что было весьма полезно — разрешения на поездки в Париж, свобода приходить и уходить куда и когда угодно, — заметил Крэйг.

— Я хочу подчеркнуть, что немцы очень ценят отношения, установившиеся с де Вуанкурами. Вы и ваша тетушка — их союзницы, не заблуждайтесь на этот счет. Вы продолжаете жить в роскоши, в то время как тысячи ваших сограждан гнут спину в трудовых лагерях. Поэтому вас, ваших друзей-промышленников, их жен, которые часто устраивают попойки в замке по воскресеньям, французы ненавидят и презирают.

— Я понимаю.

— Еще на одного человека стоит обратить особое внимание. — Лицо на фотографии было неприятным. Молодой офицер СС с очень пышными волосами, узкими глазами и злым выражением лица, производил отталкивающее впечатление. — Гауптштурмфюрер, то есть капитан Ганс Райсшлингер. Он помощник Прима.

— Опасный человек, — заметила Женевьева.

— Зверь, — подтвердил Рене, плюнув в огонь.

— Странно, — сказала Женевьева. — Он не выглядит человеком, которого Прим мог взять в помощники.

— Что это за тип? — встревожился Крэйг. Рене сказал:

— Прим презирает его и не скрывает этого.

Крэйг взял со стола большой коричневый конверт и протянул его Женевьеве.

— Здесь вы найдете информацию на любого человека, с которым можете там встретиться. Изучите ее так, как если бы ваша жизнь зависела от нее, потому что так оно и есть на самом деле.

В дверь постучали, и появилась Джулия:

— Пришел парикмахер.

— Хорошо, — сказал Крэйг. — Мы продолжим позже. — Как только Женевьева направилась к выходу, он добавил: — Прежде чем вы уйдете, посмотрите еще одну фотографию. Главный архитектор Атлантического вала, системы защиты. Человек, которого вы будете принимать в выходные дни в замке Вуанкур.

Он осторожно положил перед ней на стол снимок маршала Эрвина Роммеля. Женевьева молча восхищенно смотрела на фотографию. Мунро встал и подошел к ней, держа бумаги в левой руке.

— Теперь вы видите, моя дорогая Женевьева, что я не преувеличивал, говоря, что вы можете оказать нам такую услугу, которая способна повлиять на ход всей войны.

Парикмахер Мишель был маленький, очень живой человек среднего возраста с черными волосами и седыми бачками. Джулия, судя по всему, хорошо его знала.

— О, превосходно, — сказал он, увидев Женевьеву, — просто превосходно! — Он открыл потертый коричневый чемоданчик, доверху заполненный гримерными принадлежностями, и достал оттуда картонную

папку. — Я изучил исходные данные, но все даже лучше, чем я ожидал. — Он снял свой твидовый бежевый пиджак и достал расческу.

— Ну что же, начнем.

— Вы не могли попасть в лучшие руки, — сказала Женевьеве Джулия, накидывая на ее плечи полотенце. — Мишель много лет был главным парикмахером киностудии «Элстри».

— Совершенно верно, — подтвердил Мишель, расчесывая волосы Женевьевы. — Я был знаком с Александром Кордой и работал над мистером Чарльзом Лафтоном, когда он играл Генри Восьмого. Это была задача, скажу я вам. Несколько часов каждое утро! Конечно, в моем возрасте следует относиться к жизни проще. Я содержу театр в Фальмуте. Шоу-программы меняются через неделю. У нас военная база, приходит масса моряков, так что дела идут прекрасно.

Глядя в зеркало, Женевьева видела, как с каждой минутой все больше превращается в сестру. Не только волосы — это было относительно просто. Мишель прекрасно знал свое дело. Чуть тронул губы помадой, слегка подрумянил щеки, провел тушью по ресницам… Духи «Шанель № 5», которые Женевьева не любила. Полная трансформация заняла около полутора часов. Закончив работу, он кивнул, явно удовлетворенный.

— Красиво, хоть и нехорошо хвалить самого себя! — Он достал маленькую косметичку из марокканской кожи из чемоданчика и протянул Женевьеве: — Все, что вам потребуется, дорогая. Не забывайте накладывать побольше косметики. Это будет для вас самой большой проблемой. Не относитесь к этому небрежно — вы ведь не из тех, кто любит гримироваться. Это заметно.

Дверь за ним закрылась. Женевьева сидела, глядя на себя в зеркало. «Это я, но в то же время уже и не совсем я», — думала она.

Джулия предложила ей сигарету:

— Возьмите «Житан». — Она начала отказываться, но Джулия сказала: — Анн-Мари ведь курила. Вам надо привыкать.

Женевьева взяла предложенную сигарету, щелкнула зажигалкой и закашлялась, когда дым попал в горло.

— Хорошо, — сказала Джулия. — Теперь идите к Крэйгу. Он ждет вас в тире, в подвале.

Дверь в подвал была на первом этаже рядом с зеленой дверью, ведущей на кухню. Открыв ее, она услышала звуки выстрелов. Тир был сооружен в двух подвалах, часть разделяющей их стены просто разобрали. В дальнем, хорошо освещенном конце были установлены картонные фигуры, изображающие немецких солдат на фоне мешков с песком. Крэйг Осборн стоял, заряжая оружие, несколько пистолетов лежало перед ним на столе. Он услышал ее шаги, оглянулся через плечо и остолбенел.

— Бог мой!

— Значит, я похожа?

Его лицо было совершенно белым.

— Да, очень. Просто удивительно, не могу поверить своим глазам! Так вы говорите, что никогда раньше не стреляли?

— Однажды стреляла из духового ружья в парке. Он улыбнулся:

— Стало быть, не придется начинать с нуля. Я, пожалуй, покажу вам два типа пистолетов, с которыми вам, скорее всего, и придется иметь дело, и объясню, как из них стрелять.

— Вы говорили, с самого близкого расстояния?