Холодная гавань

Хиггинс Джек

— И что произошло? — спросила Женевьева.

— Внезапно с тыла появился Едж и, смеясь, словно маньяк, — все это было слышно по радио — расстреливает его в упор.

— Это ужасно, — поежилась Женевьева.

— Конечно, командир должен был отдать его под трибунал.

— Он пробовал, но его остановили сверху. Едж был асом битвы за Британию, награжден двумя Крестами за летные заслуги. Поэтому вся эта история плохо выглядела бы в газетах.

Крэйг повернулся к Хейру:

— Я уже говорил вам, герой войны — психопат.

— Я слышал эту историю, — ответил

тот. — Но вы опустили одну деталь: командиром Еджа был американец. Бывший офицер эскадрильи Орлов или что-то в этом роде. Едж так и не простил его и с тех пор ненавидит американцев.

— Да, но он лучший пилот из всех, кого я когда-либо встречал, черт возьми, — отпарировал Мунро.

— Если это так, то почему в четверг летит не он, а Грант? — спросила Женевьева.

— Потому что он не летает на «лизандре», а управляет немецким самолетом «шторк», и то лишь в исключительных обстоятельствах, — ответил ей Мунро. — Полет в четверг — рутинное мероприятие.

Дверь открылась, и вошел Едж, как обычно с незажженной сигаретой в уголке рта.

— Все довольны? — Когда он подошел к столу, в помещении сразу воцарилась тишина. — Грант благополучно отбыл, сэр, — сообщил он Мунро. — Вернется назад в четверг к полудню.

— Прекрасно, — удовлетворенно пробурчал Мунро. Едж наклонился к Женевьеве так близко, что она почувствовала на своем ухе его дыхание:

— Хорошо устроились, моя сладкая? Если вам понадобится совет, дядя Джо всегда к вашим услугам.

Она сердито отшатнулась и встала:

— Пойду посмотрю, не нужна ли помощь мадам Легран.

Когда она встала, Едж расхохотался. Хейр, подняв брови, взглянул на Крэйга:

— Ему нравится во все влезать, да?

Когда Женевьева вошла в кухню, Джулия мыла посуду, наклонившись над раковиной.

— Мадам Легран, завтрак был просто великолепный. — Она взяла полотенце. — Давайте помогу.

— Меня зовут Джулия, cherie, [2] — ответила она с теплой улыбкой.

2

Дорогая (фр.) — Прим. ред.

Женевьева внезапно вспомнила, что так ее всегда называла Гортензия. Только ее, никогда Анн-Мари. Джулия Легран сразу завоевала ее симпатию. Она взяла тарелку и улыбнулась:

— Женевьева.

— Все в порядке?

— Думаю, да. Мне нравится Мартин Хейр. Великолепный человек.

— А Крэйг?

— О, он тоже… кажется… — Она пожала плечами.

— Это значит, что он вам здорово нравится, — вздохнула Джулия. — К сожалению, это всегда получается само собой, cherie, но, мне кажется, этот парень слишком часто ставит свой кувшин на край колодца.

— А Едж? — спросила Женевьева.

— Этот просто живой мертвец. Держитесь подальше от него.

Женевьева продолжала вытирать тарелки.

— А что вы здесь делаете?

— Я управляю домом и всем этим местом. Я отведу вас туда попозже. Чтобы вы устроились.

Дверь открылась, и в кухню заглянул бригадир:

— Мы с Крэйгом отправляемся в дом. У

нас полно дел. Джулия ответила:

— Я приведу к вам Женевьеву попозже.

— Прекрасно. — Он вытащил из кармана письмо и протянул его Женевьеве: — Это вам. Сегодня утром я послал Картера в ваш госпиталь, чтобы он объяснил старшей сестре, что ваш отпуск следует продлить из-за тяжелой семейной утраты. Она не посылала вам свое письмо, потому что ждала, что вы вот-вот появитесь.

Конверт был аккуратно вскрыт.

— Вы прочли его? — спросила Женевьева.

— Конечно. — Он вышел, закрыв за собой дверь.

— Ах, какой он вежливый, — сказала Джулия с сарказмом.

Женевьева отложила письмо в сторону и продолжила вытирать посуду.

— Что вы делали раньше?

— Я жила во Франции. Мой муж был профессором философии в Сорбонне.

— А теперь?

— Он умер. Они пришли за нами однажды ночью — гестапо, — а он задержал их, дав возможность мне и другим скрыться. — На секунду Джулия замолчала, уставившись в пространство. — Но Крэйг вернулся за ним. Спас ему жизнь. Помог нам уехать в Англию. — Она вздохнула. — Он умер от сердечного удара в прошлом году, мой муж.

— И Крэйг Осборн спас его?

— Да, он.

— Расскажите мне о нем, — сказала Женевьева. — Все, что знаете.

— Почему бы и нет? — пожала в ответ плечами Джулия. — Его отец был американским дипломатом, мать француженкой. В детстве он жил то в Берлине, то в Париже, поэтому так свободно владеет языками. Он работал для журнала «Лайф», когда немцы взяли Париж.

— Да, как раз тогда он познакомился с моей сестрой. Вы встречались с ней?

— Лично ни разу. Крэйг связался с подпольем, в котором проводили операции по спасению евреев, отправляя их через Испанию, и едва спасся сам, когда немцы узнали, чем он занимается. Именно тогда он впервые появился в Англии и присоединился к их Секретной службе. Они называют ее ИСО. Позднее, когда американцы вступили в войну, его перевели в ОСС. — Она пожала плечами. — Но это просто названия. Все заняты одним-единственным делом. Воюют.

— Он вернулся во Францию?

— Его дважды сбрасывали с парашютом. В третий раз использовали «лизандр». Он командовал диверсионной группой маки в долине Луары несколько месяцев, пока их не предали.

— И куда он отправился?

— В Париж, в одно кафе на Монмартре, там встречались подпольщики по пути в Испанию… — Она замолчала.

— А дальше?

— Гестаповцы ждали его. Они отправили его на Рю де Сюссе, в здание министерства внутренних дел.

— Продолжайте… — Женевьева побледнела.

— Его сфотографировали, взяли отпечатки пальцев — все, как обычно, а потом начался допрос, который длился трое суток, его ужасно пытали. Посмотрите при случае на его руки. Его ногти деформированы, потому что они их ему вырвали.

— Но ему удалось бежать?

— Да, ему повезло. Машина, на которой его везли, столкнулась с грузовиком. Он сбежал и спрятался в церкви. Священник, который обнаружил его, связался с моим мужем, который был руководителем подполья в одном из районов Парижа.