Холодная гавань

Хиггинс Джек

Он подошел к печке и налил себе чаю, а Крэйг сказал:

— Парня, который будет ждать вас на месте, зовут Большой Пьер, он англичанин. Он никогда не видел Анн-Мари, они говорили только по телефону. Он ничего не знает о том, что случилось, так что для него вы — она.

— А начальник станции в Сен-Морисе?

— Анри Дюбуа. Он в таком же положении. Обо всем знают только Рене и еще двое, которые были с ним, когда он нашел ее, но они из горной местности и уже вернулись к себе. Большой Пьер доставит вас к Дюбуа до рассвета. У него чемоданы Анн-Мари. У вас будет достаточно

времени, чтобы переодеться, пока Рене проверит машину. Ночной поезд из Парижа прибывает в семь тридцать. В это время года в семь тридцать еще темно. Он останавливается всего на три минуты и тут же отправляется дальше. Никто в деревне не сочтет странным, даже если не увидит вас сходящей с поезда. Эта деревня — оплот Сопротивления в районе.

Он говорил, не глядя на нее, как будто очень спокойно, но его правая щека подергивалась.

— Эй, — обратилась к нему Женевьева, накрыв своей рукой его ладонь. — Не говорите мне, что начинаете за меня беспокоиться…

Крэйг не успел ответить, дверь с грохотом отворилась, и в помещение влетел Мунро.

— Я видел командира базы, — заявил он Гранту. — Он разрешает нам лететь. Если мы не сможем сесть, то нам придется вернуться назад. У вас достаточно топлива?

— Конечно, сэр, — ответил Грант.

— Тогда вылетаем немедленно!

Все завертелось, и Женевьева вдруг поняла, что уже бежит под дождем к «лизандру». Крэйг втиснул ее на заднее сиденье стеклянной кабины, они с Рене взгромоздились перед ней. Мунро последовал за ними и занял сиденье стрелка позади Гранта. Женевьева так старательно пристегивала себя к сиденью, что совершенно не обращала внимания на происходящее. Потом она услышала, как изменился звук мотора; самолет накренился, и они оторвались от земли.

Это было неприятное путешествие, шумное и беспорядочное, грохот двигателя мешал разговаривать. Снаружи была графитово-серая стена дождя, барабанившего по капоту. Самолет непрерывно трясло, они то и дело проваливались в воздушные ямы.

Через некоторое время она почувствовала унизительные спазмы в желудке, но на этот случай ее снабдили пакетом. Рене вскоре последовал ее примеру, что несколько утешило Женевьеву. Вероятно, она уснула, потому что вдруг кто-то потряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела, что ее ноги закутаны в одеяло. Крэйг держал в руке термос.

— Кофе? Хорошего американского кофе?

Она ужасно замерзла, ей даже показалось, что ноги вообще потеряли всякую чувствительность.

— Сколько нам осталось?

— Пятнадцать минут, если все пойдет нормально.

Она принялась за кофе. Он был как раз такой, как нужно, — горячий, крепкий и очень сладкий, а по аромату она поняла, что туда влили кое-что покрепче. Допив, она протянула чашку Крэйгу, и он наполнил ее для Рене.

Грант включил переговорное устройство. Женевьева услышала потрескивание, потом чей-то голос произнес:

— «Лизандр», Шугар-нан-тэйр. Облачность шестьсот футов. Никаких проблем не должно быть.

Мунро повернулся и заботливо спросил:

— Как дела, дорогая?

— Превосходно.

Это было не так, потому что их вдруг начало

трясти, словно осенний листок, когда они пошли на посадку. Внезапно мотор громко взвыл: «лизандр» попал в поток от винта большой черной птицы, которая вынырнула из-за облаков, просто из ниоткуда, так близко, что Женевьева увидела свастику на хвосте.

— Бах, бах, ты убит, старик! — громко прозвучало в переговорном устройстве, и «юнкерс» исчез так же внезапно, как и появился.

Грант, ухмыляясь, обернулся:

— Сожалею. Сегодня Джо Едж сходит с ума даже больше, чем обычно.

— Дерзкий молодой идиот, — проворчал Мунро, но в этот момент они прорывали облака и оказались на высоте шестьсот футов, прежде чем Женевьева успела спросить, что произошло.

Внизу простирался берег Корнуолла, залив Холодная гавань, рассыпанные вдоль берега коттеджи и И-бот около причала. Ю-88 С уже скользил внизу над Гранчестер-Эбби и озером и приземлился на травяном поле с ветровым конусом.

— Вышли точно на цель, — бросил через плечо Грант и повел машину вниз над полосой сосен. Приземлившись, он подрулил к ангару.

Ю-88С уже заглушил мотор возле механиков с Мартином Хейром во главе. Джо Едж вылез из кабины и присоединился к ним.

— Господи, форма, — произнесла Женевьева и вцепилась в рукав Крэйга.

— Все в порядке, — сказал он ей, — мы приземлились не на другой стороне Ла-Манша. Я вам все объясню.

В помещении бара «Висельник» все еще не пришедшая в себя Женевьева сидела за одним из грубо сколоченных столов у окна в компании бригадира, Крэйга и Мартина Хейра, наслаждаясь жареным беконом с яйцами, приготовленным Джулией Легран на кухне и поданным Шмидтом. Экипаж «Лили Марлен» отдыхал, расположившись у огня, негромко беседуя, некоторые играли в карты.

— Что-то уж больно хорошо они ведут себя сегодня утром, — сказал Мунро.

— О, сэр, это из-за нашей компании. Шмидт поставил на стол свежие тосты.

— Позволю себе заметить, что мисс Треванс здесь словно дыхание весны.

— Чертов щекастый негодяй, — сказал Мунро, — а ну-ка прекрати свои штучки!

Шмидт ретировался, и Мартин Хейр налил Женевьеве новую чашку чаю.

— Все это должно казаться вам очень странным.

— Да, пожалуй.

Он ей понравился сразу, как только она увидела его на летном поле, точно так же, как она сразу невзлюбила Джо Еджа.

— Вы сами, должно быть, чувствуете себя иногда довольно странно, когда смотритесь в зеркало и видите эту форму.

— А ведь она права, Мартин, — сказал Мунро.

— Вы когда-нибудь задавались вопросом, на чьей стороне воюете на самом деле?

— Иногда. — Хейр закурил. — В основном когда имею дело с Джо Еджем. Тогда я испытываю отвращение к форме.

— К любой форме, — добавил Крэйг. — Он совершенно неуправляем, по-моему. Грант рассказал мне довольно странную историю, которая очень точно характеризует его. Во время битвы за Британию у одного Ю-88 С был выведен из строя двигатель, и он сдался двум пилотам «спитфайров», которые летели по бокам и конвоировали его на наш ближайший аэродром. Это была удача.