Холод
Шрифт:
Больше всех пострадал наш круглосуточный магазинчик - длинный и узкий, как анаконда, он оказался засыпан снегом по самую крышу и каждый из студентов, да чего греха таить, и из преподавателей - тоже, приложил свою руку, направляя на расчистку свои "конструкты".
Так что, выходящие, кто поневнимательней - ломали ноги, оказавшись в глубокой, пятиметровой траншее, опоясывающей наш "Супермаркет" по всему периметру. Лишившись всех подведенных коммуникаций, магазинчик превратился в "холодный склад", без света, воды и отопления. Перебитые трубы начали наполнять
Так, к переломам, добавились ожоги.
Единственные, кто ликовал - медицинский факультет. Его декан устроил внеочередной зачет по полевой медицине катастроф, ожогам и переломам. Сам декан, в чине генерал-майора медицинской службы, прошедший все наши "горячие точки" и сам четырежды раненый, с блестящими глазами, раскрасневшийся, стремительный, успевал повсюду, раздавая указания, помогая и показывая.
Наблюдая за "генералом", заприметил и мою Маршу, среди студентов, помогающую раненым.
Даже ревность прихватила, когда генерал, увидев, как Марша сноровисто срезает джинсу с поврежденной конечности молоденькой студентки, легким взмахом моего ножа, купленного еще в поездке, на "порезать колбаски", расцеловал ее и что-то начал объяснять студенткам, придерживая мою невесту за талию.
Кошмар длился почти пять часов. За это время, к обожжённым и переломанным, добавились обмороженные...
"Физики", "математики" и "техники" гонялись за "конструктами", успокаивая их и устраняя повреждения. "Медики", "биологи" и "химики" - занимались пострадавшими. "Юристы" - подсчитывали прибыли от "претензий", а "психологов" послали успокаивать всех, до кого мы дотянемся.
Зря они так с нами - руки у нас длинные!
Лично я, поплелся помогать "техникам" - ожоги, промокшие ноги, нервы и советы нежданных помощников - вот не полный список того, что мне предстояло разобрать.
Выбрав себе бригаду по вкусу, включился в работу - молча. Сперва - на подхвате. А потом, втянувшись, неожиданно для самого себя, начал и покрикивать, отправляя мокрых и злых - отогреваться и добреть от горячего чая, с малой толикой трав и специй.
Для того чтобы закрыть вентиль теплотрассы пришлось импровизировать - кипяток уже начал выплескиваться из траншеи, залив узел.
Парни предлагали, сгоряча, конечно, нырнуть... Или заткнуть пробкой, на худой конец.
Подошедший преподаватель, покачав головой, пояснил, на пальцах, что он думает о "горячих головах", "худых концах" и "пробках".
Его "конструкт" меня просто поразил своей простотой и логичным совершенством - эдакий осьминог, "булькнув" на дно узла, он оплел своими щупальцами вентиль и завертел его, закрывая.
Перекрыв воду, преподаватель задумался, пошкреб недельной длины щетину и щелкнул пальцами, вызывая еще один "конструкт". Чертыхнулся и заозирался по сторонам.
– Что надо?
– Поинтересовался я, видя растерянность в его глазах.
– Погодь. Думаю, куда воду сливать будем...
– Препод что-то просчитывал.
–
Вот так всегда с водой: мало - плохо. Много - катастрофа. Жарко - грязь. Холодно - лед... Сливать воду в ливневку - похерить все систему...
– Сайд!
– Тронул меня за рукав молоденький студент и сунул в одну руку чашку с горячим чаем, а в другую - вырванный из блокнота листок.
Чай был с корицей.
А на листке - корявый "конструкт", напоминающий трубу большого диаметра, точнее - половину трубы, здоровенный акведук, по которому можно было вполне пристойно слить воду за черту городка.
Отдав листок преподу, заодно лишился и чая - замерз не я один! Пару минут думали в две головы, но упростить дальше было уже просто некуда. Так и протянули нитку трубы, молясь, чтобы хватило обоим, сил, удержать "конструкт" от развала.
Хлынувший поток, черный от грязи и дурнопахнущий от канализации, рванул по "трубопроводу" прочь, за территорию.
Прокопанный овраг стал на глазах мелеть, оставляя после себя лишь пар, запах и липкую грязь, быстро замерзающую при минус 42 градусах Цельсия.
Как не быстр оказался "конструкт", мороз оказался быстрее, прихватив ледком все вокруг и устроив ледовый аттракцион грандиозного масштаба.
К переломам после падения в канаву, добавились "побитости" и растяжения.
Потом прибежал генерал-майор и дал нам втык, за то, что нечистоты выливались рядом с городком, гарантированно грозя нам, по весне, суровыми кишечными расстройствами.
Однако - "сделанного не воротишь", а сколько перед зеркалом не крутись - все едино раздеваться придется, мы отмахнулись от генерала и взялись за починку водоснабжения, канализации, попутно помогая нашим физикам восстанавливать электроснабжение.
И никому из нас даже не пришло в голову поинтересоваться, куда же пропала земля, из этой траншеи!
Каждый из нас благополучно перенес этот интерес на более позднее время - когда будем яму закапывать.
В самом начале нашей эпопеи, все старались вести себя культурно и не использовать высокомогучий и всеобъемлющий язык. Первым вышел из себя генерал-майор, потом все покатилось под откос и к приезду "аварийной службы", успевшей тютелька в тютельку к завершающему шву на последней трубе, я услышал столько новых слов, произнесенных иностранцами всех мастей, чинов, возрастов и рангов, что впору писать новый словарь "русских табуированных..."
Особой экспрессией выделялся наш президент...
В результате, наш генерал от медицины подкрался к нему со спины с инъектором и подхватив обмякшее после укола тело, передал его своим студентам, для "удаления с поля боя, во избежании повышенного травматизма"!
Заделав трубы, восстановив кабель и вытерев сопли, мы уселись кружком и, глядя друг на друга схватились за головы - температура падала, а земли, закидать все это безобразие - не наблюдалось.
Пять часов, что мы убили на восстановление, грозили показать нам "кузькину мать" и "разморозиться".